Книга Сталь и пепел, страница 43 – Дмитрий Ворон

Я медленно открыл глаза. Мир внешне не изменился. Тьма, контуры спящих, тусклый свет коптилки. Но внутренне всё было иным. Я больше не был беспомощным. У меня появилось новое оружие. Оружие, которое никто не мог отнять. Оружие, которое можно было развивать.

Вибрация внутри постепенно утихла, сведённая до лёгкого, едва заметного фона, как шум в ушах после тишины. Но я знал, что она там. Что дверь открыта.

Я разжал сведённые в судороге пальцы и положил ладони на колени. Дрожь ушла. Вместо неё была лёгкая, приятная усталость, как после долгой, сложной работы.

Ворон у входа шевельнулся, повернул голову в мою сторону. Его глаза в темноте блеснули.

— Не спишь? — прошептал он, его голос был сухим, как шелест листьев.

— Нет, — так же тихо ответил я.

— Чуткий. Это хорошо. — Он помолчал. — В лесу так и надо. Слышать то, чего не слышат другие.

Я кивнул, хотя знал, что он не видит. Он говорил об обычной бдительности. Но его слова звучали как подтверждение. Как благословение.

Я снова закрыл глаза, но теперь не чтобы медитировать. Чтобы запомнить это состояние. Чтобы зафиксировать в памяти путь к нему: пустота, дыхание, вибрация, щелчок, настройка.

Это был прорыв. Не тактический. Фундаментальный.

Война, система, Горн, всё это дерьмо — оно никуда не делось. Но теперь у меня был ключ. Ключ к тому, чтобы не просто выжить в этом мире, а чтобы начать понимать его. И, возможно, менять.

Прорыв длился недолго. Восторг от открытия новой грани реальности сменился леденящим ужасом, когда я попытался встать. Мир не просто звучал — он обрушился.

Звук трения мокрой шерсти моего плаща о саму себя был похож на рёв пилы. Скрежет гравия под подошвой сапога отозвался в висках ударом молота. Даже моё собственное сердцебиение, которое секунду назад было интересным ритмом, превратилось в оглушительный, навязчивый бой барабана, выбивающий: жив-мертв-жив-мертв.

Но хуже всего были не звуки. Это были запахи.

Вонь немытого тела Камня, спавшего в двух шагах, ударила в носоглотку такой плотной, физической волной, что у меня перехватило дыхание. Это был не просто запах пота. Это была сложная, отвратительная парфюмерия: прогорклое сало, гнилые зубы, ферментированный хлеб, страх. Я видел эти запахи, они имели цвет и текстуру — буро-жёлтую, липкую.

Запах гниющих портянок Элви. Запах медной окиси на пряжке ремня Вигана. Запах сырой земли, плесени, влажной древесины, чужой мочи где-то снаружи. И над всем этим — тяжёлый, сладковатый смрад гниющего мяса, который вёз с собой Ворон (позже я узнаю, что он носил в мешочке на шее амулет из волчьих зубов и медвежьей кости, которые не чистил годами).

Мой желудок сжался спазмом. Горло сдавила тошнота. Я зажмурился, инстинктивно прижав ладони к ушам. Но это не помогало. Звуки и запахи шли не извне. Они рождались внутри моего сознания, усиленные и искажённые той самой вибрацией, которую я разбудил. Я не слышал ушами — я воспринимал всем существом. И это существование было перегружено до предела.

Сенсорная перегрузка. Аналог психотического эпизода. Нужно отключить. НУЖНО ОТКЛЮЧИТЬ!

Паническая мысль пронеслась, белая и горячая. Я едва сдержал крик. Внутри всё рвалось наружу, требуя, чтобы этот кошмар прекратился. Инстинкт самосохранения Алекса Волкова кричал: это оружие вышло из-под контроля и сейчас убьёт носителя. Надо вырвать предохранитель. Надо любой ценой.