Книга Либелломания: Зимара, страница 26 – Н. Мар

— Норм? — забеспокоилась клякса.

Вион-Виварий подошёл к Норману, откинул ему руку с лица носком ботинка и поискал пульс. У меня сердце застучало в горле. Видра поискал в другом месте и наконец в третьем.

— Группа приняла решение.

— Норм! — воскликнула клякса.

— Норман? — выдавила я и поняла, что грудь парня под клетчатой пижамой перестала трепыхаться. Комната поплыла перед глазами. Я схватилась за воздух и полетела с куба. Копчик хрустнул, горелка подожгла мне штанину. Прихлопывая пламя, я задом отползла в угол прочь от Нормана. Я боялась его. Неосознанно, подспудно. Значит, он был уже мёртв. Только мигом позже положение его шеи показалось неестественным.

— Ну, что, Дьяблокова, довольна? — вскинулась клякса.

— Через твёрдый знак!!!

— Терапия окончена! — прогремел главврач.

Горелки погасли, кубы приземлились. Мы покидали комнату, и только я одна не смотрела на Нормана. На пороге валялась его мятая салфетка, а на ней какая-то схема. Пользуясь тем, что остальные не отрывали взгляд от тела, я сунула бумажный комочек в карман пижамы. В коридоре метались санитары. Я отшатнулась от Гриоика и припустила бегом.

— Сто пять! — прикрикнул санитар. — С-т-о-я-т-ь!

И подсёк канатом. Я упала на гипнотический пол. Гриоик сцапал меня за больную руку, но я дёрнулась изо всех сил. На рукаве проступила кровь, хватка стала железной. Мелькнула игла на конце щупальца. Я почувствовала укол через вестулу прямо в спинной мозг. И размякла. Мы потащились вслед за другими в столовую.

Там я упала третьей за стол к Сомну и кляксе. Рука болела от хватки санитара, но я не смела ни растереть её, ни тронуть. Ни даже отогнуть пижаму, чтобы осмотреть кожу.

— М-да, — выдавила Дъяблокова, ковыряясь в жиже за соседним столом. — Жаль.

— Тебе? — оглянулась клякса.

— Он же с самого начала напрашивался. А убивать статистов — плохой сюжетный ход. Хуже только возвращать из мёртвых.

— Твой бред сдирает с меня кожу. Отвратительно…

— Что же здесь отвратительного? — мягко заметил Сомн. — Мы все здесь на «ты» с трупами. Мы все убивали, а это всего лишь несчастный случай.

— Тем не менее, — Дъяблокова подвинулась к нам со своим стулом и понизила голос, — до тех пор, пока она не объявилась, никто на моей памяти здесь не умирал. Эмбер, ты сама себе не кажешься странной?

— Нет. Это совершенно ничего не значит.

— Это значит, что ты — мой главный герой.

— О. А это ещё не конец книги? — съязвила я.

— Эмбер! — одёрнула клякса. — Не подыгрывай ей. Сейчас она заявит, что взорвала Эзерминори, запихала Брану в кротовину, вытащила Брану из кротовины!

— Вот этими вот самыми пальчиками, — Дъяблокова изобразила, как печатает на клавиатуре, — я мну реальность, как пластилин.

— Понеслась волынка. Если ты такая всемогущая, что ж ты ещё не на воле?

— Да здесь же такой кладезь типажей.

— Тогда хоть сделай эту жижу удобоваримой.

— Если вы не будете страдать, кто это издаст? Вот если растворить парочку в кислоте. Или устроить эпидемию с паразитами. Или убить императора — вот это пожалуйста.

— Ого! Так-таки императора? И ты вот так запросто делишься планами? — поддела клякса.

— А кто мне помешает? Всё, что ты можешь, это закатить глаза, да и то никто не увидит.

Клякса коснулась антрацитовым кончиком пальца своей жижи, и та всосалась во тьму. А у меня перед глазами ещё лежал мёртвый Норман.