Книга Либелломания: Зимара, страница 185 – Н. Мар

Она выбрала метаксиэху, повседневный международный язык. Житейскую версию дипломатического. Из-за интуитивной простоты и лёгкости в произношении метаксиэху набирал популярность в геометрической прогрессии. Пока что из нас троих Крус один владел им абсолютно свободно, ему и предоставили слово.

— Ваше величество, мы знаем, как привести в норму императора. У меня с собой информация, которой вам не хватает, и прямые руки, чтобы её применить.

— Императором заняты сотни лучших специалистов Ибриона. Что может предложить эзер?

— Я не просто эзер, мэм, я доктор поликибернетических наук и преподаю кракер-кодинг на Роркс. Со мной инженер-мехатроник Пенелопа, чемпион туманности по боям шиборгов. А это…

Крус прикусил язык, как только взгляд её величества выцепил мои туфли. Самина стала бледнее, чем можно было представить. Такой крахмально белой, что даже ледяные волосы казались теплее лица.

— Вижу, — проронила она. — Вы Эмбер Лау?

— Да, ваше величество.

— Тоже мехатроник?

— В процессе, ваше величество.

— Я должен кое в чём признаться, — продолжал Крус. — Сразу после гибели Эзерминори Кайнорт Бритц приказал мне разработать наносистему слежения за императором. Чтобы как бы чего не вдруг. Сначала это были жучки размером с молекулу, позже атомарные баги и наконец — проникающие квантовые шпайки. За них Кай подарил мне триста рабо… чих, — богомол поморщился, когда Пенелопа ущипнула его пониже спины. — Ну так вот. Квантовые шпайки заводились прямо в объекте, то есть в Эйдене. Проникали в код и оставляли следы неопасных вирусов. Нарочно. Иммунные программы выметали их неторопливо и без особого протокола, и малютки первым попавшимся ретранслятором передавали информацию мне.

— Да этого хватит на три смертные казни, — ошарашенно выдохнула Самина.

А я подумала, что она способна воплотить их буквально, и даже не три, а триста, раз за разом ожидая инкарнации и начиная опять. Крус пожал плечами:

— Согласен, это не то, чем хвастают перед монархом, мэм, но этим я, без преувеличения, горжусь. В какой-то период система стала не нужна, но я продолжал слежку в качестве хобби. Хранил только самое интересное. Нет, мэм, вы меня неправильно поняли! — смутился богомол под гнётом молний в жёлтых радужках. — Я про медицинские эксперименты императора, его борьбу с вирусом dn-4.nuf по прозвищу Демон, случаи нарушения законов робототехники и всё в таком роде. А уже попав на Роркс, я обработал и систематизировал данные. У меня с собой уникальный архив Эйдена. Сознательные и бессознательные привычки вроде той, как он в задумчивости ерошил волосы. Или как полюбил бранианские зелёные яблоки. Или вас, мэм.

Самина молчала, неподвижная и хрупкая, как хрусталь в паутине трещин. Она явно боролась с собой за право открыть действительное положение дел, наконец победила и выдавила:

— Все разрозненные файлы бесполезны. Потому что… проблема в том, что у нас нет данных об архитектуре личности Эйдена.

— Базовых ядер его программы? — Крус показал невзрачную капсулу керамоцисты. — Их я выкрал первым делом.

Мне захотелось ему аплодировать. Пенелопа тоже просияла. В глазах Самины зажглась болезненная искра надежды. Первый признак жизни в ледяной стеле её фигуры.

— Я дам вам один ибрионский час, не считая времени на подготовку. Вы покажете, на что конкретно способны. Сумеете впечатлить ни черта не смыслящего в машинах ботаника — я выслушаю, зачем вы дерзнули сюда явиться, зная, что императора убил урьюианец.