Книга Либелломания: Зимара, страница 164 – Н. Мар

— Так это ты помог Юфьелле появиться на свет.

— Да. Если бы я только понял, кого оперировал! У меня бы и мысли не возникло, от кого… понимаете, на Кармине я видел… ну, как на самом деле Кай смотрел на девчонку. Как на равную. И как из всех эзеров Эмбер сблизилась лишь с Пенелопой да с ним. Да и Кай ведь один минори был на Кармине! Если б мне только в тот вечер не пить… Будь я трезв, первым делом раздобыл бы генматериал Бритца и провёл тест. К сожалению, я как-то не сообразил даже, что шчера придаст мертворождению значение диаметрально противоположное нашему. Ведь для них это конец, то есть совсем конец, это для нас — просто обработка лишнего контейнера для инкарнации. — Изи вздохнул и усмехнулся. — Знаете, как шчеры каламбурят об эзерах? Смерть, мол, — житейское дело.

Нулис слушал не перебивая, сверля последнюю строчку в результате последнего анализа. Он стоял на фоне окна, и в его густую гриву катилось розовеющее солнце. Когда через пять минут он не пошевелился, Изи осторожно спросил:

— Так что вы решили? Насчёт её доли в завещании Кая.

— А ты жениться на ней собрался?

— Да я… да вы… — подавился Изи. — Ладно, я, наверное, пойду. Увидимся на конференции.

— Да, да, помню. Слёт костоправов в Скарабихе. Буду разносить твою статью о вправлении вывиха жвал. Не за фактические ошибки, о, нет. За плеоназмы и ляпалиссиады!

Даже после нескольких лет в психушке Изи хватило полчаса в компании Нулиса Иземберда, чтобы понять, отчего Кайнорт звонил дядюшке раз в сто лет. И по всему, Бритц дядюшку обожал! На его месте Изи охотнее звонил бы зяблому жорвелу.

* * *

— Минори Лау! — позвала экономка с террасы. — Минори Иземберд просит вас на разговор.

За сегодня я трижды её не поправила. Абсолютно отупев по дороге с Зимары домой (на почве горя, сдобренного успокоительными), я не понимала наверняка, чего желает двоюродный дедушка Миаша и Юфи: чтобы меня считали человеком или насекомым. И в последнее время речь давалась мне с трудом. Юфи семенила с приподнятым подолом пальтишка, в котором плескался малёк из пишпелии. Миаш скакал по каменистым горкам, хмурый, как болотное утро. Я настраивала себя на разговор с Нулисом, и всё равно язык приплавился к сухому нёбу. В гломериде доктор Изи не нашёл лучшего утешения, чем поведать, что Кайнорт оставил завещание. Первой реакцией было порвать писульки и накричать на Изи, но потом я сообразила, что без средств к существованию — громадных средств — мне не позволят остаться при детях. Доктор помог вчитаться в канцелярский эзерглёсс. Сбережения в семизначных суммах Кай оставил мне, в пятизначных — Нахелю, Изи и Пенелопе, а ценные бумаги — детям: на вырост. Поделил между мной и детьми недостроенный одонат и прилегающие доходные земли. Дяде Нулису (должно быть, от природной тяги Кая к злодеяниям вроде выбора котёнка для Нахеля) достался клуб «Тессераптор». С правом перепродажи не раньше, чем через сто лет.

В вестибюле экономка — задумчивая блёклая моль по имени Тинея — пожёвывала кончик шерстяного палантина, ожидая, когда я скину пальто.

— Вы проходите, проходите, я присмотрю за детьми, — предложила она, спасая ковры от растерянной Юфи, из подола которой уже сочилась вода. Она так и зашла в холл с рыбкой и озиралась в поисках подходящей тары для своего улова.