Книга Либелломания: Зимара, страница 132 – Н. Мар

— Ты знаешь, я согласен, что это полезно, когда ты диастимаг, моя дорогая, — не глядя на меня, пробормотал Кай, пока я силилась разобрать, чем таким он занят на четвереньках среди замороженных ветвей. — Я раздавил почти всех пекловастиков.

— Кого?

Он стоял на коленях под кистью фиолетовых ягод, сосредоточившись над древним садовым корытом. Подбирал с пола живых слизней, шлёпал их о край корыта и бросал на дно. На третьем слизне шипение обожгло Каю пальцы, и тот уронил пекловастика мимо. Я приблизилась и присела рядом. В корыте лежала игледяная рапира, облепленная дымящимися пекловастиками. Рапира растаяла едва ли на треть.

— Чем я могу помочь?

— Это иглёд, он тает в кипятке. Растопи рапиру целиком, — попросил он и добавил мягко: — Конечно, если набралась достаточно сил для этого.

Это оказалось легко. Труднее было не задавать вопросы, но Бритц был так нахмурен и внимателен к происходящему в корыте, что я промолчала. Пока рапира таяла, с меня сыпались части лопнувшего ошейника. А я и не почувствовала, что он давно сломался. Изъеденные диастимагией, детали захрустели на полу.

— Я думала, что перестала замечать ошейник потому, что привыкла к положению рабыни. А на самом деле я просто и в нём свободна.

— Это я ещё на Кармине почувствовал, — беззлобно фыркнул Кай.

Он зачем-то вспорол себе предплечье керамбитом, добавил крови в корыто и хорошенько размешал. Потом приказал заморозить воду и надел перчатки:

— Приманка замёрзла. Теперь, пожалуйста, спрячь руки в карманы и вообще отойди-ка подальше. Эмбер, я сказал, отойди! Сжалься над моими нервными клетками, их и так уже меньше ста против ста миллиардов, пока я тебя не знал.

— Хорошо, хорошо, — отползла я. — Что это такое?

— Игледяные бомбы, — ответил он, не сводя с них глаз, будто без надзора они могли разорваться прямо в корыте. — Точно такие, какими убили Аббенезера Кута и лидмейстера Жуайнифера. Если растопить игледяные ветви, а потом придать им произвольную форму, то даже тепло твоей кожи вызовет взрыв. Мы скормим их жорвелам. Надеюсь, им по вкусу мороженая кровь голодного эзера.

— Почему просто не бросить в них корытом?

— У зяблых жорвелов холодная шкура, иначе как бы они сидели в сугробах? Не сработает. Другое дело желудок.

Кай разбил иглёд керамбитом на кубики. Пока он перекладывал их себе на локоть, я потела и вела неутешительный счёт собственным нервным клеткам. Одна капля, думала я, одна только капля скатилась бы от тепла, просочившегося сквозь рукав свитера, и бомбы разорвали бы эзера на тысячу кристаллов. Но Кайнорт не терял времени даром. Жорвелы следовали за нами по куполу, пока мы шли из центра сада к выходу. Дождавшись, когда твари займут нестройную очередь у дверей, Кайнорт навалился на створку боком. В саду опять завыл ветер, и сразу три щупальца ворвались в щель. Бритц взял один игледяной кубик и подбросил. Жорвел сцапал его щупальцем. Он утащил его в пасть.

И в купол громко ударили камни.

— Получилось! — обрадовалась я.

Осталось четыре. Будь жорвелы поумней, они бы уже катились от купола. Но голод пожирал их скудный разум. Очухавшись от ударов камней, которые запаяли первую жертву, два жорвела поймали ещё по кубику, и их бугристые тела разнесло по сумеречному полю.

— Убери снег, надо открыть дверь пошире! — крикнул Кай. — И держись подальше.