Книга Либелломания: Зимара, страница 111 – Н. Мар

— Поздно, поздно и закономерно, — не своим голосом отрезал Ка-Пча. — Скоро вернётся Йола Шулли и… и знаешь что, пап? Я стал настолько машиной, что не боюсь ни твоей, ни своей смер…

Еклер осёкся, увидев на черепашьей шее Зеппе грязные дорожки и капли, что оставляли их, выкатываясь из-под шлема. А потом отвернулся и сел лицом в угол.

— Карел…

— Ошибочный запрос. Меня зовут Еклер Ка-Пча.

У воланера я бросила рюкзак и села на него. Очень плохо было. Я пыталась горевать, тосковать и оплакивать, выдавливать хоть что-нибудь похожее на скорбь. Только досада металась в пустом желудке. Череп сдавливал вакуум. Это нормально, ответил бы, наверное, мой Кай: я просто устала страдать. Я ослабла и задолбалась. Я злилась.

В воланере шумели. Йола опять допрашивал Зеппе. Я долго заводила мёрзлые мозги и наконец поднялась с рюкзака. Под капюшон забрались снежные блохи, и голова затряслась в конвульсиях холода. Перед глазами плавали узоры, как на стекле. Блоха прыгнула на нос, я не выдержала и забралась в шлюз.

Зеппе стоял перед Йолой чем-то вдохновлённый. Старика было не узнать. Он расправил узкие плечи в худенькой парке, и софиты ослепительно играли на медном ведре.

— Я нарисую ключ к загадке, если ты отпустишь меня… и Карела, который известен тебе как Еклер Ка-Пча.

— Или хотя бы только его, — взволнованно добавил Еклер.

— Нет, нас вместе! — возразил старик. — Я наигрался. Мне незачем больше хранить тайны шамахтона. Я стар и болен, и я отдам всё, что помню.

Йола стаскивал заснеженную куртку, но его лицо ничего не выражало. Зеппе добавил:

— Нарисую точь-в-точь. У меня эйдетическая память. Я могу воспроизвести каждый осколок убитых и покалеченных приборов в твоём воланере, даже если оставишь меня одного в кромешной темноте.

Шмель покачал на ладони графический планшет:

— Тебе знакома техника крипточертежей?

Зеппе кивнул, и блики опять прокатились по его шлему.

Йола вручил старику планшет и снова запер их с Еклером в шлюпочном шлюзе. Только после этого шмель выдохнул, затянул волосы на затылке в новую петлю и рухнул в кресло управления.

— Эстрессу жаль, — он постучал ногтями по подлокотнику. — Её смерть была страшной. А ещё красивой и быстрой, о какой мечтают безродные вояки с Кси вроде неё. Но схватка не окончена, и настала пора проанализировать то малое, что мы имеем.

Мы втроём уставились на схему, которая что-то напоминала. Нечто явно не из тех областей, что изучали перспективные мехатроники. Какой-то набросок из научно-популярного журнала. Проблема была в том, что я интересовалась всем подряд и с одинаковым энтузиазмом глотала физику, фантастику или ботанику, и наконец свалила в памяти миллион занятных, но поверхностных фактов буквально отовсюду. Перебирать их, впрочем, оказалось приятнее, чем без конца переливать из полушария в полушарие чёрную жижу, которой стала моя подруга.

— Знаете, — Дъяблокова задумчиво пожевала розовый локон, — в Месте мне вот что пришло на ум. Если щель между Синистылбаем и Декстылбаем — это настоящий вход, и гробница направлена выходом к озеру, значит, скелеты нохтов в последнем круге света гораздо моложе первой мумии.

— Да, начало гробницы там, где мы вошли. Но последние скелеты почти животные, — возразил Йола. — Волчьи или даже… лисьи.