Онлайн книга «Либелломания»
|
— А это тебе спасибо. Тело дёрнулось. Потом ещё. На секунду показалось, что эзер жив, но кокона ведь не было. Его трясло то мелкой, то крупной дрожью. Пескумбрии поедали его снизу, кусали живот и лицо, тыкались в голую кожу. Рвали истлевший китель, жевали перчатки. Прибывали новые и новые пескумбрии. Кайнорт отступил от трупа, давая знак, что пора уходить. Я взяла себя в руки и забралась в орникоптер. Мы покидали полигон, и уже на развороте увидели, что от тела остались обрывки формы и тёмное пятно на песке. — Вот, — я достала токамак с заднего сиденья и показала Бритцу. — Это фламморигама. Кайнорт едва заметно кивнул, я увидела в отражении. Метров через пятьсот он затормозил: — Эмбер, в этой модели ведь не убирается каблук? Я приподняла пятку. — Ч-чёрт… Леопардовый каблук остался на полигоне. Бритц развернул оптер так резко, что я заскользила и стукнулась о стекло. И только тогда поверила, что эзер правда хочет помочь. * * * Он приказал ждать в орникоптере. Спустя полчаса дверца распахнулась, в кабину швырнули каблук, следом, не касаясь руля, на сиденье упал Бритц и локтем закрыл дверь. Его руки были в крови. — Дай салфетки, — он подбородком указал на бардачок. Пока он приводил себя в порядок, я подавала одну за другой гемостатические салфетки. Хорошо, что крови я не боялась. Кое-где пескумбрии содрали верхний слой кожи вместе с частью татуировок. — Спасибо, что помог. Он не ответил. * * * Я понятия не имела, куда меня везут. Просто ехала. С комком окровавленных салфеток в руке. — Эмбер? Ты повторяешь «труп» третий квартал подряд. — От слова «труп» воняет… — А-а. М-м, — согласился Бритц. — Продолжай и принюхаешься. — Я боюсь трупов. И мертвецов боюсь — они звучат как что-то потустороннее и неестественно живое. «Мертвец» — тот, кто придёт за мной… «Покойник»… где-то рядом с мертвецом ходит. «Тело»? Слишком многозначно. К нему надо обязательно добавить «мёртвое», чтобы уточнить, и тогда мы возвращаемся к мертвецу. «Останки»… нет, останки — это когда уже кости. Как мне называть трупы, если они так ко мне и тянутся? — Называй по имени, если знаешь, — предложил Бритц. — Этого звали Латибай Вибрисс. Между прочим, latibulum на одном из мёртвых языков — «тайник» или «оболочка». Так что Латибай, можно сказать, исполнил сакральное предназначение. Залез, куда не следует, и стал… оболочкой. — Романтика. — Да, я монструозно романтичен. В позапрошлом году вспорол одной девчонке живот, потом трахнул, пока ещё была жива, а после свернул ей шею. Окровавленные салфетки упали мне в ноги. — Останови… Пожалуйста, останови. Выпусти меня, Кай. Он припарковал орникоптер и разблокировал двери. Я вышла на дорогу с каблуком в руке. Оптер взвизгнул и взлетел под провода, а я пошла куда глаза глядят. Район был приличный на первый взгляд, но хотелось забраться подальше от галогена и люминесценции ночного Эксиполя и просто… подышать, подумать. Спустилась под виадук, села на какие-то рельсы и положила голову на колени. Не прошло и десяти минут. Сзади кто-то мягко ступал по гравийному склону. Бритц присел на рельс рядом. — Её звали Чесс. Всё так и было. Но был ещё и контекст. Просто… — Не объясняй, я понимаю. Хочешь, чтобы я держалась подальше. — Да. Ты мне как бритва на языке. Мой психиатр… что ты так смотришь? |