Книга Либелломания, страница 45 – Н. Мар

Главное, не шевелиться.

Строчил что-то в комм, отставив чашку, сиял официантке, опять строчил… Никогда не видела, чтобы он так жизнерадостно улыбался. Думала, не умел. А ведь на Кармине я не выпускала его из виду. Похудел, черты стали жёстче, ямочки глубже. На отпущенных по-граждански волнах, прямо на макушке, качнулся завиток. В другой вселенной, не имеющей ничего общего с реальностью, я нашла бы это… не знаю. Милым? На контрасте с тем, кого я оставила в казематах, он казался слишком нормальным. По крайней мере, издалека. Стараясь не совершать резких движений, я потянулась к шляпке, чтобы удрать и больше не появляться в городском партере. В Эксиполе жили сто миллионов эзеров, а на Урьюи почти миллиард, как же так могло случиться, что мы выбрали одну и ту же кофейню в одну и ту же пятницу? Это было ужасно и смешно одновременно.

— Прекрасная минори, комплимент от гостя за пятым столиком, — промурлыкал управляющий и поставил рядом с моим ботулатте крошечную тарелочку с пирожным. — Ромовый бисквит с пралине из сладко-солёной карамели.

И удалился. Я уставилась на тарелочку. Всё-таки это было ужасно гораздо сильнее, чем смешно. Глазурь из белого шоколада на тарталетке в форме сердца. И крапинка гранатового зёрнышка в центре. Моя жизнь таяла, как пар над ботулатте. Переборов себя, я вскинула глаза и приготовилась дать отпор белоснежному взгляду… но Кайнорт любезничал с управляющим и сверкал ему тридцатью тремя. Тем временем его пирожное с карамельным пралине приговорило меня к смерти в лучшем наряде на славном заднем дворике кофейни, из которой будет доноситься живая сарабанда.

Злость выместила страх. В конце концов, бояться было глупо. Я ведь готовилась к этому шесть с половиной лет. Я, может быть, нарочно перед сном читала криминальные сводки, чтобы memini mori. А на смену злости пришла горечь. На внутренней стороне отложного воротника брусничного пальто (на самом деле любого из моих пальто) пряталась капсула с быстродействующим ядом. В этот раз он постарается, чтобы долго и больно. А я не позволю. Под столом, на ощупь, я набрала и отправила сообщение. Он никогда не смотрит на комм вовремя. Он увидит, когда всё уже будет кончено.

Я только на секунду опустила взгляд, а он уже исчез. Полчаса я сидела и смотрела на дно пустой пиалы.

— Счёт, пожалуйста, — попросила наконец, нетвёрдо вставая на каблуки.

— Он уже оплачен, минори.

«Кем?» — чуть не сглупила я, но стадия торга была уже пройдена.

Ноги так дрожали, что захотелось снять туфли и идти босиком. Или бежать. К своему удивлению, я оказалась сильнее. Зал расплывался, музыка пульсировала, но я прошла мимо столиков и ни разу не сбилась.

Кайнорт ждал в гардеробной, придерживая брусничное пальто. Жаль стало Мультика в мастерской. Жаль Злайю… Я подошла и позволила накинуть на себя пальто. Нырнула в рукава и вспомнила, как телят на бойне загоняют в узкий коридор, чтобы там оглушить и перерезать горло. Кайнорт задержал тёплые руки на моих плечах, на секунду сжал добычу бережно. И встал ближе, вдыхая запах моих волос. А я — кофе, цитруса и… он добавил амбры в мою честь.

— Ты прожила хорошую жизнь, — первое этим дымчатым баритоном за столько лет.

Швейцар распахнул дверь, и я замешкалась, уверенная, что мне не позволят выйти первой. Но Бритц легонько подтолкнул меня в спину. Секунда форы, когда ещё можно было побороться за жизнь, обернувшись вдовой и дав дёру, пропала задаром. Стрекоза быстрее паука.