Книга Либелломания, страница 124 – Н. Мар

— Не в твоих силах.

Кайнорт почувствовал, как покрывается мурашками, и…

* * *

…проснулся.

Пару секунд он впитывал коварство произошедшего. Не так страшен сон, в котором жив тот, кого ты потерял. Страшнее — сон, в котором помнишь, что он умер, и это уже переломало тебе кости, но вдруг выясняется, что смерть тебе только приснилась. И что на самом деле всё хорошо. Облегчение захватывает, окрыляет, переполняет жизнью. А потом всё. Опять всё. И ты заливаешься слезами в пустой кровати. Один и в темноте.

«Ты не дышишь».

Кайнорт почувствовал, что его опять тошнит, а мокрое лицо и пальцы немеют. Упал на подушку, и каюта закружилась так сильно, что его затрясло. Все струны и нити внутри него надрывались. В голове расцветала боль, резкая, как экспансивная пуля. Стало трудно дышать. Ватная слабость не давала даже открыть глаза, а когда он попытался, то понял, что почти ничего не видит. Тёмные круги, вспышки и точки. Не было сил поднять комм. Он даже не соображал, где его левая рука. Надо было уловить признаки ещё в коридоре. Теперь осталось только ждать, когда боль перемножится на горе и пересилит сознание. И он провалится в ничто без снов.

После эпохи в тёмном колодце его разбудил свет. Ничего уже не болело, но самочувствие было трупное. Нахель назойливо лез в глаза фонариком. Кайнорт хотел спросить, что он делает у него в каюте, но смог только фыркнуть, как дохлый лис.

— А вот и экспресс-тест готов, — бодро объявил Нахель и показал аптечную пластинку, полную индикаторов. — Смотри-ка, что тут у нас.

«*?№⁈##*», — в первый раз прочитал Кайнорт и прошептал:

— Я беременный?

— Так, ну, интеллект сохранён. Попробуй ещё.

«ьитмниурсокл».

Что ж. Он всё ещё не мог правильно складывать буквы в слова, но и так знал, что с ним было этой ночью. А чего он, собственно, хотел? Хроническая анемия из-за страха пить живую кровь, наплевательское отношение к мигрени, перегрузки в погоне, стресс, стресс, стресс, разъедавший гипоталамус… и курение. Последней каплей стало известие о смерти Эмбер, и вуаля. Спазм сосудов догнал его, перегнал и устроил подсечку. Нахель отошёл на минутку и вернулся со шприц-пистолетом.

— Вообще тут написано, — жук кивнул на виртуальную инструкцию, которая преследовала его по каюте, — что эффективнее инкарнации в твоём случае ничего не придумали, но через два часа мы подлетим к Зимаре. Так что лечись как смертный. Получай укол нейро-чего-то там. И ящик крови, м-м, она у Йо в рефрижераторе превосходного качества.

Кайнорт не почувствовал укола. Только щелчок. Он залил в себя банку крови и лёг было снова, но на фоне глухой полудрёмы опять прогремел Нахель:

— Слушай, знаешь… — он уставился на шприц-пистолет в своей руке. — Тот ствол, из которого Альда выстрелила в Эмбер… всё произошло так быстро, но он… вот точно так же блестел. Прямо как этот. То-то я не мог припомнить модель. А? Чего?

Он склонился над Бритцем, прислушиваясь к шёпоту:

— Вовремя же ты… вспомнил…

— Ну извини! Надо было, конечно, сразу сказать. Вот уж не думал, что ты так распсихуешься из-за Эмбер. Ты вроде как семь лет её искал, чтобы убить.

Зимара вертелась не в духе. Покрытая вьюгами шириной с целые континенты, впрочем, как обычно в последние три года. Альда Хокс обошла капитанский мостик по кругу, будто смерч. Она не то чтобы понимала в показаниях приборов лучше робота-пилота или ручного канизоида, но видимость контроля возвращала ей ощущение власти над ситуацией. Из-за снеговой грозы они уже давно не садились в космопорте рядом с клиникой Френа-Маньяна. Пурга и бураны бессистемно гуляли по планете, их перемещения невозможно было спрогнозировать заранее. Гломериды «Закрытого клуба для тех, кто» приземлялись на самой высокой точке Зимары, на истоке древнего ледника, где атмосфера была так разрежена, что гроза не могла расколоть звездолёт. Но вид с мониторов открывался устрашающий. Разгульные ветры лизали горный хребет. Между бесформенными, рваными тучами летали исполинские комки с узловатыми щупальцами и осыпали долины хлопьями снега. Это были небесные медузы, или метеоспруты. В ущелья между обледенелыми скалами били фиолетовые молнии.