Книга Либеллофобия, страница 89 – Н. Мар

— Мы в техслужбу? — квакнула я.

— Ещё чего, — фыркнул колючий. — Будешь бахаонов чесать. А жить в штабном контуре.

— Зачем тогда он спрашивал про мехатронику?

— Вы на октавиаре шушукались, какое моё дело.

Значит, Бритц просто зубы заговаривал. Прощупывал на… на что? Силу воли? Смекалку? Не позарился же на изрезанные бровь и переносицу, в самом деле.

— Монстр.

Ёрль встал как вкопанный и уколол меня локтем:

— Вон, видишь, граница маршалов?

Мы вышли на развилку двух улочек, где по правую руку на холм забирались крепкие жилые избы, а по левую — складские халупы и мастерские без окон. На той и на другой стороне ходили пленные шчеры в таких же, как у меня, ошейниках.

— Альда Хокс тебя не лапала, пойдёшь к ней? — ехидно спросил колючий и махнул налево.

— Веди, куда приказано, — процедила я, испугавшись, что он и впрямь заведёт меня в трущобы с теплушками и бараками. — А так они оба монст…

— Пауки не лучше.

— Я никого не убиваю!

— Какие твои годы, — туманно отозвался ёж. — Звать тебя как?

— Ула.

— Ула… — он сделал пометки в комме. — А меня Ёрль Ёж.

— Вы здесь кто? — И спохватилась: — Простите, если грубо, я плоховато владею эзерглёссом.

Ёрль остановился у двухэтажного домика.

— Я раб Кайнорта Бритца. Можно на «ты».

— Раб? — опешила я, припоминая, как яростно он лупил хозяина хлыстом.

Суровый зверь не стал объясняться. Он провёл меня в пустую комнату, где по углам лежали аккуратные стопочки чьих-то пожитков, и достал пятую раскладную кровать. Расставил её у стены и кинул мне пакет с униформой. На блистерах с гигиеническими капсулами для зубов и волос значились эмблемы Звёздного Альянса. Мне это не понравилось: неужели они союзничали с эзерами? Однако Волкаш говорил, что Альянс не имел привычки помогать в реальном бою, иначе тут-то нам бы и крышка. А эзеры никогда и ни с кем не делились едой.

— Через час у портала контура, — попрощался Ёрль. — Язава, старшая, тебя проводит. Да, пока не обмишурилась: по правилам эзерглёсса к минори следует обращаться на «вы».

— А кто…

— Минори — те, у кого белые или серые глаза.

— У меня тоже серые, — буркнула я, но про себя решила на всякий случай выкать всем тараканам.

Как ни торопилась, а разглядеть, что представлял собой портал между контурами, не успела. Старшая смены была ультрапунктуальна. Язава оказалась высокой и крепкой молодой шчерой. Русые волосы, завязанные в пучок, смуглая кожа с отметинами жвал и чайного цвета умные глаза. Эзеры патрулировали болота вокруг Кумачовой Вечи верхом на бахаонах, и зверей нужно было заряжать. В чистой форменной рубашке и удобных брюках я сидела на корточках у золотого бахаонова пуза и внимала разъяснениям:

— Гребень держи только за резиновую рукоятку, а то шваркнет, — устало и сухо говорила Язава и водила моей рукой по перьям с эбонитовыми стержнями. — Вот та-ак, тихонько, вдоль линий роста. Если топорщатся, будет замыкание. А если эзеру задницу током ужалит, тебя расстреляют на месте.

— Невелика цена за такое зрелище, — я усмехнулась, но шчера взглянула строже:

— Ты, похоже, ещё крови не навидалась, маленькая Ула.

— Или наоборот.

— А-а. Так ты немножко того. Сказала бы сразу. А то о смерти здесь шутят только эзеры или чокнутые.

Она побрела к выходу, оставив меня одну. Перья под гребнем послушно ложились рядами и сверкали, пылали жёлтым золотом. Чем ярче свет, говорила Язава, тем больше энергии. После дня под седлом бахаоны тускнели и даже могли умереть. Я работала старательно, несмотря на то, что эти гиганты служили эзерам. Глупые, но ведь тоже живые. Бахаон был удивительный зверь: он ел исключительно электричество. Впитывал его перьями. А значит, не нуждался в понятиях «перёд» и «зад». Спали эти золотые кучи свернувшись в шар. Если шар во сне перекатывался с боку на бок, то утром низ просто перемещался туда, где оказывалась земля. Расчёсывая третьего зверя, я всё ещё удивлялась. По мне, у всего бывало начало и конец. Кроме бахаонов.