Онлайн книга «Либеллофобия»
|
— Ну! — прикрикнула она на меня и на ушат. Я вылила воду им всем на головы. Карболайзер изрыгнул последний плевок смолы. Сверкнули крючочки, и повалил дым. Возня притихла. — А хорошо придумала, Ула, — съязвил Волкаш, поднимаясь в мокрых штанах. — Полосатая Стерва Альда Хокс померла бы со смеху, а нам какая разница, отчего бы она померла, да, Мац? Старуха молча слезла с Винслоуха. Её браслеты глухо гремели, когда она ковыляла к выходу. — Придёшь вечор к трейлеру, — приказала мне Мац. Меня поразило молнией: выгонят! — Баушка, да это просто… Смола протекла, и всё заклинило… Я знаю, как надо в следующий раз, я просто… — В следующий раз⁈ — взревел Волкаш. — В следующий⁈ — В какой следующий⁈ — Чего-о⁈ Это Чпух, Санчоус и Винслоух поддакнули атаману. Стало ясно-понятно: другого шанса мне не дадут. — Придёшь вечор, — строго повторила Баушка Мац. — Не труськай. Поговорим. Чтобы не встречаться взглядом с карминцами, я принялась вытирать лужу ветошью. — Простите меня, пожалуйста. Мне бы материалы получше, крепёж попрочней… понимаете? — Понимаем, — уже на выходе бросил Винслоух. — Только не в том мире ты витаешь, Ула. Попрочней и покрепче теперь разве что у насекомых. Учись работать с тем, что есть. Это была разница, как между кулинарным шоу и обычной кухней. В ресторане повар творит чудеса из свежих деликатесов, из лучших кусков мяса, которое с утра ещё травку щипало. Да на первосортном масле, добавляя овощи только-только с грядки. Нарезал — и уже шедевр. А ты попробуй начудить с позавчерашним карасём и размороженной морковкой. Но если всё-таки получится, то ты — волшебник. Так и в мехатронике. Пока бережно собирала лужу, пока отжимала тряпки в горшки, пока фильтровала влагу — вечер кончился. Выбралась из землярки, когда уже дочерна стемнело. Баушка Мац жила в бархатрейлере на другом конце лагеря. Это была зверь-машина на шаровых колёсах для болот и пустыни. Изнутри целиком обитая руженитом. Мац говорила: «Рано мне ещё под землю» и всегда только сама садилась за руль. Так партизаны и кочевали: отряд под болотами, а Мац и Чпух — поверху. Если эзеры вдруг регистрировали возню землярок, то думали, что это всего-навсего старуха на таратайке. Кому могло прийти в голову, что Баушка Мац ведёт повстанцев, будто старая волчица? В бархатрейлере сидели Баушка Мац, Волкаш и Чпух, который скукожился на антресоли и думал, что его не видно. Наш ядовитый на язык атаман был диастимагом. Суидом! Я их ещё не встречала, знала только, что в ближнем бою суиды воздействовали на мозг противника, заставляя его причинять вред самому себе. Всё это, а ещё имаго скорпиона, тягучий хвост из каштановых дредлоков и хмурый излом бровей над космическим мраком во взгляде будили трепет перед Волкашем. Трепет едва ли не сильнее, чем перед Баушкой Мац! Рядом с атаманом мне всегда хотелось провалиться сквозь землю. — Ула, — гулко сказала Мац, подавая термос с горячим супом. — Тебе здесь не место. — Но я не закончила экзамен! Так не честно, пусть Волкаш заново меня испытает! — Не трынди, послушай. Ты здесь десятые сутки: раны затянулись, в голове прояснилось, глаза заблестели. Но партизанский отряд это грубая сила, а не хитрость и фокусы. Не ты для болот, а болота для тебя — худшее место. Растерянность и отчаяние, от которых я избавлялась девять дней, прицепились опять, как те крючочки на кибердоспехах. |