Книга Либеллофобия, страница 184 – Н. Мар

Астроцит оказался живой клеткой, приспособленной алливейцами для полётов. Огромной, как самомнение Альфреда. Управлялся астроцит техноорганеллами, которые были гибридом клеточных и машинных структур. Топливом служили питательные бульоны и свет, а батареями митохондрии. Вот только вместо воздуха пространство заполняла вязкая гиалоплазма, и лететь пришлось в скафандрах.

Я схватилась за полимерную трубку цитоскелета и протянула себя сквозь желе. В центросоме, где располагался капитанский мостик, сидели двое.

— Ты одна не броди на той стороне, Эмбер, — Альфред кивнул на ядро, в котором плавали тёмные канаты хромосом. — Видишь, как закручиваются. Пережди часок.

— Мне интересно, как тут всё устроено.

— На Алливее у тебя будет столько времени на изучение астроцитов, сколько пожелаешь, — улыбнулся Волкаш сквозь дрожь гиалоплазмы. — Теперь диастимаги примут тебя как свою, Ула. Эмбер. Захочешь — откроешь там свою мастерскую, а нет, так подберём тебе пару.

Нет, я даже бессмертной не стала нравиться ему больше. Он повторял только, как ценны мои новые способности, как много пользы принесут они повстанцам. И ещё избегал смотреть в глаза. Нет, не буду врать: в лицо, изуродованное шрамами. Я тоже любовалась Волкашем меньше. Теперь. Странно и страшно, как меняется прекрасное, когда его уродуют поступки. И попытки выдавать жестокость за справедливость. Чёрное за белое, ни на секунду не сомневаясь, что прав на все сто. Ведь можно быть если не святым, то честным, как… А тут — вроде те же сияющие миндалевидные глаза, те же высокие скулы, тот же умный чистый лоб. Но после сцен в пыточной волшебный ореол Волкаша потускнел. И он всё ещё путал моё имя.

— .ьшитсург ыт, ястежаК — заметил робот.

— Оттого, что у меня больше нет родных, Дейл. Для людей это важно — быть кому-нибудь очень нужным.

— .ядяд тёдж ябет еевиллА аН

— Дядя Лешью Лау никогда не был мне близок. Он мне родня только по крови, на самом деле я его почти не знаю.

Зато я часто вспоминала Злайю, подругу. Альфред сказал, что эзерам удалось захватить Урьюи. Как, наверное, я пригодилась бы теперь Злайе. И нашим соседям по отшельфу. И учителям, которые в меня верили. И балетмейстеру, которая меня хвалила. Но я бежала. Просто потому, что могла. А они нет.

— … так и не казнили, — слова Альфреда дрожали в гиалоплазме. — Кормят силком через трубки, то и дело реанимируют. Чего только ни отчебучивал, чтобы сдохнуть. Надоел карминцам, сил нет, говорят. Они надеются при случае обменять Бритца на кого-нибудь подороже с доплатой. Эй, ты куда, Эмбер?

Вспомнилось:

«Бежать или прятаться?»

«Сражаться»

— Эмбер! — прикрикнул Волкаш. — Мы пролетаем блокпост эзеров, не ходи далеко от центриолей.

Отталкивая рибосомы, я продралась сквозь сети эндоплазмы и оказалась в другой половине астроцита. Здесь шныряли пластиды разных форм, цветов и размеров. Одни разносили бульон, другие тащили мусор наружу, выталкивая его сквозь мембрану в открытый космос.

— Эмбер, ядрышко пропало, возвращайся, — предупредил Альфред.

Я почувствовала толчок гиалоплазмы и пригнулась. Мимо на полупрозрачной нити проплыл скрученный в спираль канат. Из коридора эндоплазмы показался Волкаш:

— Астроцит в метафазе!

— Я знаю.

И поспешила вслед за канатом ДНК. Звездолёт делился. Мне хотелось успеть в тот конец прежде, чем клетка завершит цитокинез.