Книга Либеллофобия, страница 167 – Н. Мар

— Это ложь, Эмбер!

— Это правда!

— Зачем тебе Тритеофрен?

Каждое слово резало мне язык:

— Я хочу отдать его Бритцу.

— Хочешь… что? Я… — Папа стал белее Алебастро и прозрачнее его света. — Нет, я потерял рассудок… этого не может быть. Что он с тобой сделал? Сломал? Внушил? Гипнотизировал?

— Маги покидают Урьюи, — повторила я. — Уже все знают, даже партизаны. Я видела контракт, вот этими глазами видела: лига флибустьеров перевозит магов контрабандой на Алливею. У нас больше нет защиты, пап, у нас нет шансов!

Он съехал по стеклу, убитый. Мной. Лично мной.

— Ты за этим пришла?

— Нет! — эквилибринт шатался, до того меня затрясло. — Папа, я люблю тебя, одного на свете люблю, ты же один у меня остался, самый родной, самый… Как же ты не понимаешь… Альда Хокс улетела собирать армию. Она разнесёт Урьюи! Сажей покроет, как Кармин!

— Замолчи, я слышал это миллион раз от Бритца!

— Но это правда! Тритеофрен сохранит наш дом!

— Бритц заберёт его себе!

— Он сохранит жизни!

У меня застучали зубы. Четыре гекса тормозили рядом с гломеридой Бритца. Папин взгляд стал безжизненным и тусклым.

— Ты изменилась, Эмбер, — произнёс он потусторонне. — Раньше ты на меня не кричала. Повзрослела…

— Нет. Повидала много дерьма, пап.

Он не ответил и начал превращаться. Через силу, туго и тяжело. Эквилибринт качался. Папа занял почти весь коридор зеркальным брюхом. Осторожно приподнял хитиновую элитру — грудную лопасть, прикрывающую лёгкие — и выскреб осколок. Треть ключа к Урьюи упала к моим ногам.

— Я думал так: не получив желаемого, Бритц меня убьёт и своими же руками уничтожит прибор.

— Но он не убил, — я взяла проклятый осколок.

— В твоих словах симптомы страшного отравления, — предостерёг папа. — Опасные молекулы, атомы токсинов, которые ты пока не чуешь. Поклянись мне, Эмбер, что выполнишь мою последнюю просьбу.

— Клянусь, — разумеется, ответила я.

— Ты убьёшь Кайнорта Бритца. Тогда я не прокляну нас за то, что мы отдали эзерам Урьюи.

Я перехватила его взгляд на нейтрокле.

— Да, пап. Клянусь.

— Он победил, но не пожнёт своей победы. Всё, за что боролся, раздерут другие. Он не возьмёт Урьюи задёшево. Жизнь моей семьи стоила целой планеты, Эмбер, вот как я вас любил! Чужие дети будут глядеть на солнце, чужие матери возьмут их на руки. А как же Чиджи? Как же моя Амайя?..

— Но если хоть одна лишняя семья шчеров выживет, — так не хотелось цитировать его, но это была сто тысяч раз правда, — значит, Чиджи с мамой погибли не зря.

— Замолчи. Замолчи! Я миллион дней здесь об этом думал, Эмбер! Я знаю, чувствую, что ты права, но прав и я! И даже… он, измучивший меня этой правдой! Но знаешь, что? Такие мысли приходят только проигравшим! Нет, раз проиграли мы, то и он проиграет. Пообещай, что избавишь Урьюи от этого ублюдка. Пообещай.

— Обещаю.

— Иди. Ты уже на другой стороне вселенной от меня, Эмбер, — смирился он. — Иди! Меня не тронут, я ведь не сбежал.

Эквилибринт сотрясли вибрации: эзеры заподозрили неладное. Я так хотела обнять папу… но не могла пересечь комнату, не обрушив всё. Второй этаж. Шчер за стеклом взмок, ползая вдоль стен от бота-чистильщика. Он мог ошибиться в любую секунду. Лестница. Выход. Охрана и стрекоза летели к тюрьме, но мне удалось добраться до склона кратера и юркнуть в щель.