Книга Либеллофобия, страница 128 – Н. Мар

Значит, в далёких предках Улы были минори.

Земляника умопомрачительно ей шла. Кайнорт против воли представил её в изысканном платье, под руку с собой на фуршете в ассамблее минори. Эфир миража рассеялся, как только он понял, что Ула сломала бы ему руку ещё в трёх местах, лишь бы не идти рядом.

— Возможно ли найти что-нибудь о её предках?

— Сложно откопать после стольких лет и после… — он умолк, имея в виду гибель планеты. — Но зачем тебе?

— Было бы неплохо подкинуть её родне. Не хочу брать с собой. — Бритц приподнял худенькую руку Улы двумя пальцами и встряхнул легонько. — Как можно жить с такими запястьями? Для неё Кармин уже предел. Я не могу обеспечить своим рабам нормальную жизнь на астероидах, а пока всё идёт к возвращению туда.

Он убрал ещё одну хрустальную волосинку, запутавшуюся в ресницах Улы. Шчера повернулась на бок, прижалась щекой к ладони Кайнорта и свернулась клубком, продолжая спать. Её пальцы обхватили браслет из карминских волос на запястье рой-маршала. Знала бы она, что творит… Бритцу захотелось отрезать себе руку, только бы не потревожить этот сон, уходя. Доктор деликатно отвернулся к своим отчётам:

— Хм.

— Плохие анализы?

— Её кровь содержит специфические белки для связывания диастиминов, частиц активной магии. Но самих диастиминов нет, — удивился Изи и пояснил: — Ула родилась с задатками диастимага, но когда пришло время, нужный ген почему-то не включился. Так бывает, что косвенно подтверждает мою гипотезу: в ней намешано крови насекомых и пауков.

— То есть она маг, но не маг.

— Не маг. С ДНК где-то что-то не в порядке, хотя сканер не обнаружил битых участков. Это странно, обычно повреждения прямо вопиют.

Сквозь тонкий, как марля, хлопок больничной пижамы на шее и груди Улы просвечивала сетка рваных царапин. Это была какая-то серьёзная переделка. Затупленный керамбит оставлял похожие следы. Коллагель мог лишь обратить их неразборчивой росписью, лютой гравировкой на долгую память.

— А что-то может вдруг включить этот ген? — спросил Кайнорт.

— Хороший вопрос. Мы не знаем. По правде, эзерам нет дела до тонкостей генетики шчеров.

— Будет дело, когда в твоём санитаре проснётся магия суида от вспышки на солнце.

— Не всё так просто. Битый ген сам собой не исправится, если только паука не разобрать на молекулы и не собрать заново правильно.

Осторожно, будто скальпель из миокарда, Кайнорт вынул ладонь из-под щеки Улы. Пальцы эзера в последний раз обдало живым теплом.

— Пусть отдыхает, позже её заберёт Ёрль.

— Стой-стой-стой! Дай-ка на зрачки твои взгляну.

— Сейчас. Я только схожу подышать.

Бритц вышел на холод и затянулся любимой курительной смесью, пытаясь удержаться сознанием за этот дым.

Шрамы Улы в его ладони. Казнь. Пари. Землярка. Удар.

«Дай-ка на зрачки твои взгляну».

Он успел затушить сигарету о клинкет медблока и съехал по стене на лёд. Через полчаса, когда о серый обморок споткнулся лаборант, доктор Изи распорядился подготовить четвёртую палату. И беззаботно насвистывая, ввёл номер отощавшей страховки рой-маршала уже по памяти.

Ещё не вполне понимая, как такое возможно, я сидела в каюте гломериды. А Бритц сидел напротив. А между нами на столе лежал прозрачный браслет ши, который я игнорировала.

— Ты не могла бы выкинуть из головы всё, что я говорил на утёсе?