Книга Железный Аспид. Мир, страница 43 – Н. Мар

Ирмандильо повторил восемь цифр на своем комме. Моментально зрачок Эйдена начал расширяться, пока зеленая радужка не скрылась.

— Видишь? — улыбнулся фокусник. — Верни, пожалуйста, как было. Ну же, Ирмандильо, я все равно тебя вижу, но в ультрафиолете ты не очень.

Робот проигнорировал просьбу и вдруг замер.

— А после я должен буду ввести код для сердца? Об этом Вы говорили профессору?

— Быстрее. Для него нужны тридцать два символа.

Ирмандильо повторил установку кода для сердца Эйдена.

— Я могу воспользоваться им прямо сейчас, — сказал он, быстро набирая пароль во второй раз.

— Вряд ли ты захочешь.

— Почему? — он остановился на середине кода и взглянул на синтетика.

— Потому что теперь твое сердце синхронизировано с моим. Подожди еще секунду и поймешь, что умрешь вслед за мной. И чем серьезнее орган, тем скорее отдача.

Тарталья вскочил с кресла довольно ловко для своей комплекции.

— Неправда.

Но тут правый зрачок Ирмандильо поплыл вверх, закатился и пропал. Робот схватился за глаз в попытке вернуть на место, но лишь после отмены первого кода сумел выцарапать его из глазницы.

— Ты вернешь меня Зури, как только я закончу дела на Алливее. Убить меня прямо сейчас — значит совершить ошибку, из-за которой одиннадцать домов будут считать тебя идиотом. Да, Харген наградит посмертно, но вряд ли в этом будет толк. Одно лишь подтверждение недальновидности искусственного интеллекта. По сравнению с этим риск доставить нас на Алливею — ничто.

Ирмандильо молча вводил код для сердца, один символ за другим. Время Эйдена… время всего подходило к концу.

— Умирать за Альянс — так хоть при реальной угрозе. Я сам робот, Ирмандильо, я знаю, чего стоит желание машины жить. А доказать, что ты лучше человека, — бесценно.

— Пока я ввожу тридцать два символа, можно оторвать мне обе руки, — бормотал Тарталья. — Поэтому я ввел и сохранил тридцать один. Если что — Вы у меня на мушке.

— Чудессимо.

До выброса из прыжка оставалась минута. Ирмандильо отключил маячок полицейского модуля и занялся варп-консолью.

— Все нормально у вас тут, — буркнул он и поправил в расчете траектории одну цифру. — Неплохо для бездельника-дворянина.

— Пф-ф. А ты сомневался? Я был старшим офицером звездолета.

Корабль вышел из туннеля в транзитном секторе и летел на обычных двигателях, пока варп-привод копил заряд. Им предстояло чередовать прыжки с полетом на околосветовой, и новый пилот возился с настройками, с расчетами и картами, чтобы подготовиться к скачку. Эйден оставил его в рубке и вышел к остальным.

— Ты позволил ему взять тебя в заложники? — накинулся Шима, под ногами у которого хрустели осколки какого-то прибора. — Ты ведь не собирался возвращаться на Брану! Как только он узнает о твоих настоящих планах, о бинаре…

— Он меня убьет, и все будут счастливы. Конец. Шима, давай преодолевать трудности по мере их поступления.

— И какие же у нас трудности помимо копа за штурвалом?

Робот устало ослабил воротник и расстегнул китель.

— Например, мусор на полу, нестабильные батареи варп-привода в борделе и полный раздрай в субординации. Раз Ирмандильо у нас пилот, я назначаю тебя офицером по мрачным прогнозам. Пти! Ты — бортинженер своего модуля.

— Есть, капитан,– амадина игриво качнула грудью.