Книга Железный Аспид. Война, страница 107 – Н. Мар

— Я понимаю, вы не рады моей компании, э-э… простите, я не знаю, как к вам лучше обращаться… — замялся Орис. — Я имею в виду, если придется быстро окликнуть вас в лесу. Ну знаете, как только лишайник начнет пожирать мою ногу.

Андроид бросил на него хмурый взгляд и поддал скорости. Он надеялся, что выглядел достаточно мрачно слева — с той стороны, где сидел юноша.

— Зови меня дядя Эй.

Роботу не нравилось, что парнишка увязался с ними. Да и кому бы понравилось? Он сделал себе мысленную зарубку пришпилить Кайнорта энтомологической булавкой к мягкой дощечке, как только вернется. Расправить как следует крылышки и снабдить этикеткой для сохранения научной ценности экспоната.

Эйден вел карфлайт на сверхзвуковой и швырял из потока в поток. Часто из попутного во встречный. Ориса мутило. После ожесточенного поединка андроидов, когда воздух в зале суда трещал от страстей и напряжения, юноше странно было наблюдать императора таким сдержанным и холодным. Никак не вязалась та металлическая ненависть семь дней назад с бесстрастным тоном сегодня. У робота не было настоящего акцента, но протяжный выговор — наследие ибрионских наречий — отдавал равнодушием. И как же разительно их беседа теперь отличалась от той словесной резни с отцом! Орис решил, что это, верно, свойство квантовых андроидов: в мгновение ока воспламенять себя изнутри и тут же кристаллизовать обратно. Он поерзал на месте, безуспешно стараясь придать себе солидный вид.

— Я хотел сказать, что не стану обузой. Я член спелеологического клуба.

«10011001 10100101 10101101 10101110 10101010», — подумал синтетик, а вслух спросил:

— Ты когда-нибудь видел природные пещерные комплексы?

— Если честно, нет.

— Ясно.

— Но…

— Я пока не выношу оценочных суждений, Орис, — соврал андроид. — Я просто организую информацию о членах экспедиции. Провожу инвентаризацию наших навыков.

— И как оно?

Эйден кривовато улыбнулся своим мыслям. «Похоже, все, что мы противопоставим дикой природе, — это беспросветная нудьга, переоценка своих возможностей, синдром отличницы и букет эмоциональных зажимов».

Но юноша заслужил смягчения. Хотя бы интонации, если не самой сути.

— Все не так плохо. В конце концов, у нас есть… м-м… основательный подход к деталям, здоровый оптимизм и поразительный самоконтроль. И синдром отличницы.

Они приближались к центру мегаполиса. В отличие от раскиданных по Ибриону, обособленных и купающихся в зелени усадеб и ранчо, типичный город Браны был конгломератом высоток. Они громоздились друг на друга, пытались забраться по соседям все выше и выше. Хвалились перед богом фальшивого солнца. В определенном смысле это было красиво: гордо, технологично. Местные инженеры и архитекторы действительно умели строить здания любой формы. Гостиница-лебедь, ресторан в виде танцующей пары, изворотливая башня-дракон ловит раскрытой пастью карфлайты, отправляя их на парковку торгового центра. Шар, в котором проходили суды, пожалуй, был слишком сдержан и скромен рядом с причудливыми узорами жилых районов, где столичные магнаты воротили зиккураты, кто во что горазд. В империи таких планет тоже хватало, или вернее, такие составляли большинство. Именно поэтому эгоисты-ибрионцы так ценили столицу. Даже Джур — наверное, единственный экстраверт на планете — ни за что не остановился бы в гостинице-лебеде на триста тысяч номеров.