Книга Церковь Таможенного Союза, страница 178 – Юлия Зонис

Вместо этого он смотрел на Эрмин. Ее торжествующая ухмылка чуть поблекла и стала еще злее.

— Да, получил, – в конце концов с явной неохотой проговорил Варгас. – Хорошо, полковник, я умываю руки. Делайте то, что должны.

Гудвил не смог сдержать удивленный возглас, и все оглянулись на него.

— У вас есть что-то добавить? – презрительно сощурил по-рысьи желтые глаза Бен-Шимон.

Добавить было нечего. Полковник сделал знак солдатам. Те вырвали у Мунташи лук и колчан, стащили его с коня и погнали к казармам, скрутив руки за спиной. Йер-су расступались. Кто-то склонял голову и прикасался рукой к груди – местный жест глубочайшего уважения, – а кто-то и плевал ему вслед.

* * *

Вечером в палатке, при тусклом свете полевого фонаря, Гудвил наконец-то обратился к Ласке:

— Ну а теперь скажи, что ты сделала это ради меня.

В тканевые стены скреблась ночь, скреблась ветром, песком и жесткими стеблями местной травы, пахнущей одновременно тимьяном и полынью.

Ласка сидела на развернутом спальном мешке, поджав под себя ноги и упираясь подбородком в стиснутые кулачки. Чем-то, возможно, упрямством, эта поза напомнила Гудвилу Варгаса.

— Отчасти, – коротко ответила Ласка.

— А от другой части?

— Может, мне просто хотелось исполнить свой гражданский долг? – криво, опять почти по-варгасовски, усмехнулась она.

Какое же влияние оказывает на всех этот проклятый человек, если даже Эрмин, непокорная, дерзкая Эрмин, неосознанно ему подражает?

— При чем тут твой гражданский долг? – устало проговорил Гудвил.

Он тоже сидел на спальнике, неудобно вытянув длинные конечности и опираясь спиной о рюкзак. Интересно, как они вообще собирались скакать очертя голову в другой мир, не взяв с собой ни запаса воды, ни сменной одежды, ни палаток, ни оружия?

— Потому что он предатель, – зло повторила Эрмин. – И якшаться с ним – не желать себе добра. Ты же видел все эти его махинации? «Давайте выпьем чашечку жертвенной крови за здоровье моего старшего брата Эрлика». Тьфу.

Она и правда плюнула на незастеленное дно палатки.

— Он потакал местным в их суевериях, это вполне понятно, если хотел заслужить их доверие… – начал Гудвил.

— Он уже один раз его заслужил. И бездарно просрал, судя по тому, как ликовал кое-кто в толпе. Думаешь, мало йер-су погибло в его дурацкой атаке и еще раньше, в горах? Но дело даже не в этом. Предатель один раз – навсегда предатель. Он изменил присяге, он бросил своих новых друзей йер-су под пули, а теперь он делает то же самое с Варгасом.

— Так ты о нем пеклась?

Гудвил ощутил привычный укол ревности – глупо, но в последнее время это стало дурной привычкой.

Ласка смотрела ему прямо в глаза. В ее собственных, чернильно-черных и широко распахнутых, плясали знакомые бесенята.

— О нем. И о нас. Пока он помнит себя и даже считает тебя кем-то вроде друга. А если забудет… Если действительно станет тем, кем Мунташи и все эти вонючие степняки хотят его видеть, принося свои грязные жертвы? Что тогда? Хочешь ощутить себя червем, невзначай раздавленным пятой бога?

Медик покачал головой и сказал то, во что ему сильно хотелось верить:

— Ты драматизируешь. Можно выпить хоть сто литров бычьей крови, богом от этого не станешь и себя не забудешь. Он человек… запутавшийся и почти сломленный той силой, которая на него свалилась, но все же человек.