Книга Церковь Таможенного Союза, страница 135 – Юлия Зонис

Продолжал, пока его через нейролинк подключали к сети.

Продолжал, когда вокруг начали вырисовываться первые кружащиеся в танце силуэты. Когда их стало намного больше – тысячи, миллионы. Когда они заколебались, сначала неохотно, а потом все быстрей и быстрее меняя ритм и структуру танца. И заколебалась окружающая их непроглядная, едкая мгла. Когда он двинулся, сам не зная куда, подчиняясь ритму, придуманному за полтора века до его рождения, а может, намного, намного раньше…

Он шел через поле ржи. Справа от него горела деревенская церковь, вороны с карканьем кружили высоко над ее обугленным шпилем, во все стороны летели горячие красные угли. Слева пролегала дорога, ведущая через поля, с двумя раскисшими колеями. Пугало у дороги, пустоглазое, с лезущей из прорех соломой и в зеленом камзоле, прислушивалось к его игре, и в глазницах пугала горели бледные болотные огоньки. Сзади содрогалась земля, от горизонта до горизонта. Там отплясывали тысячи мертвецов, меся ногами туман. Небо набрякло тучами, начал накрапывать мелкий дождик, гитара звучала натужно и сипло, пальцы музыканта были стерты в кровь… Он продолжал играть. И шаг. И шаг. И еще несколько шагов. Поле заволакивает сплошная мгла, уже не видна церковь, уже не видно ни ворон, ни согнувшихся от тяжести колосьев, только мерный, как дыхание, топот толпы у него за спиной…

Он остановился только тогда, когда окончательно потерял направление. Ничего не было видно, лишь сизые клочья тумана касались его лица, но рядом по-прежнему чувствовалась толпа, она теснилась, она напирала. Варгас понял, что абсолютно не знает, куда идти дальше. Успел ли он вывести мертвецов из мира людей? Нет ли? Куда он их завел? Гитара висела на ремне и молчала, молчала огромная пустота сверху. Еще немного, и мертвецы переступят невидимый круг, хранивший доселе музыканта, и тогда его просто затопчут.

Варгас заметил взглядом какое-то движение слева и обернулся. Давнишнее пугало. А, нет, это был человек. Невысокий человек в зеленом бархатном камзоле и начищенных ботинках с длинными носами. Там, где стоял он, туман чуть отступил, и была видна прежняя раскисшая дорога. В руках у человека была маленькая черная хардангерфелеи смычок, будто сделанный из ивового прута. Чем дольше Андрей приглядывался, тем больше сходства с собой замечал в этом человеке, вот только глаза… Глаза его были даже светлее, чем у обитателя ржавой пустыни. Цвета воды. Цвета слюды.

— Ну, привет, – сказал человек.

Андрей шагнул к нему, туда, где на маленьком клочке посреди тумана видна была бурая, топкая от жидкой грязи, но вполне реальная земля.

— Ты Альрик Сладкоголосый? – спросил он.

— Вопрос не в том, кто я. Вопрос, скорее, в том, кто ты, – улыбнулся бледноглазый. – Вижу, силенок на то, чтобы вести за собой всю эту толпу, у тебя почти не осталось.

— Где мы?

— На полпути. Если сейчас прекратить, будет сильно хуже, чем до того, как ты начал.

— Зачем ты пришел?

Бледноглазый провел смычком по струнам своей скрипки, извлекая долгий дрожащий звук. Андрей спиной почувствовал, как подалась вперед толпа.

— Как я погляжу, помощи от моего сынишки ты не дождался, да и сам себе не можешь помочь, – ответил музыкант. – Я тебе помогу. Разумеется, не бесплатно.

— Чего ты хочешь?