Книга Предречение, страница 64 – Артем Барабашкин

— Хороший человек был. Деревня тут бедная, рудник небольшой, вот и все наше богатство. Он и организовать все мог и договориться, где надо, справедливым был. Семья у него осталась, – тяжело вздохнул отец Марино.

— Не мог я ему помочь, отец. И никто не мог. Жаль и семью и его самого. Поэтому нельзя мне у тебя задерживаться, ведьму искать надо. Она говорила о каком-то ритуале. Не дай Экхалор совершит что такое, вся деревня будет мертвяками.

— Лес здесь дурной, охотник. Сгинуло тут таких как ты немало. И деревенские нет-нет, да пропадают. Не ходил бы ты один.

— Не могу, отец. Приказ у меня есть ведьму уничтожить, – Корнелио сильно сомневался, что у него вообще получиться победить такую сильную колдунью. Тут на стол села большая зеленая муха. – Мух много у вас, отец.

— Вестники нечестивой чумы, охотник.

— Деревню инквизиторы выжгут подчистую.

— Когда чума была чем-то хорошим, – махнул рукой священник. – Боязно мне за тебя, Корнелио. Думаю, не по зубам тебе будет эта ведьма.

— А ты молись за меня, отец. Да расскажи, где парни, что мои вещи забрали.

— На ночь глядя не пущу. Не думай даже. Отдохни, сил наберись. В печи каша есть. Помолись утром в церкви и иди тогда с благословением Экхалора.

— Уговорил, отец, – Корнелио взял из печи горшок с перловой кашей, нашел ложку. – Расскажи, что тебе известно. Почему решил, что чума идет.

— Тебе лучше знать, охотник. Люди болеть часто стали, ко мне обращаются, а я помочь не могу. Пятна по телу идут, мухи опять эти. По ночам неспокойно, скот по всей округе гибнет.

— Покойники не встают?

— Нет, и не встанут. Жил здесь десять лет назад ведьмак. Колдовал понемногу, люди его боялись, но не трогали. Так от старости и умер. Так вот этот ведьмак, защищал деревню от неупокоенных и после смерти защищает, не вставал еще ни один. Все мертвяки, что бродили вокруг деревни пришлые, издалека.

— Интересная у вас деревня, отец. Ведьмака прикрывали.

— Так не злой он был. Людей лечил, помогал многим. В Экхалора верил. Тебя местные больше боятся.

— Привык я к страху, отец. Таких как я очень часто окружает ореол легенд, чаще всего страшных. И не без основания. А про колдовскую чуму молчи, отец. Не тревожь зря людей. Видел я одно поселение, что поразила колдовская чума. Причем и не видел её никто. Так слух прошел. Да инквизиторы подстраховались, сожгли всех.

— В тяжелые времена мы живем, охотник. В тяжелые.

— До нас жили, отец, и после нас жить будут. Спасибо тебе за доброту. Утром я зайду в церковь.

— Покойной ночи, Корнелио, – сказал отец Марино, вставая из-за стола. – Я в соседней комнате спать буду. Утром я рано встаю, можешь не застать. Завтрак в печи оставлю.

— И тебе покойной ночи, отец. Нет у тебя семьи?

— Не послал Экхалор ни жены, ни детей, – тяжело выдохнул священник и ушел в соседнюю комнату. Корнелио погасил свечу на столе и отправился спать.

Когда Корнелио проснулся, отец Марино уже ушел. Охотник позавтракал кашей из печи, мысленно поблагодарил священника и отправился на поиск местных, что забрали его вещи.

Утро было тихим и прохладным. Дома выглядели угрюмо, некоторые оказались полными развалюхами. Дом бывшего старосты был самым большим, но сейчас стоял наглухо заколоченный, а на стены синей краской отец Марино нанес молниеносное знамение. В доме поселилась скверна и он подлежит очищению. Но догадываясь о суеверности местных жителей, Корнелио был уверен, что никто там больше жить не будет. Скорее факел кто подложит.