Книга Предречение, страница 209 – Артем Барабашкин

Тони

До Тоулата они долетели за десять часов. Этот город располагался в юго-западной части Империи, до Ренлота отсюда было около сотни лиг, до Ариха шестьдесят. Но сели они в пригороде.

— Это единственный крупный город в округе, – сказал Бартоломео, первым спрыгивая на землю. – Смотри-ка, еще один дирижабль летит. Видимо вылетели через час после нас, но догнали из-за меньших размеров. Надо будет их хорошенько проверить, а то вдруг среди них революционеры затесались.

— Почему мы сели в нескольких лигах от города? – Тони поправил мундир и встал около Бартоломео, осматриваясь по сторонам. Он был среди чужих людей, против которых хотел выступить еще несколько часов назад.

— Мы в окрестностях Диокита, поселение небольшое, тысяч три человек живёт. В город нам нельзя, революционеры подняли народ и захватили ратушу, в Тоулате было много недовольных рабочих. Теперь город в руках наших врагов.

— В Тоулате находились заводы военных машин.

— До сегодняшнего дня Тоулат был главным поставщиком «Орленногов» в Арихский гарнизон. Мы давно задумали сделать Тоулат нашей временной столицей и договорились, если Революция произойдет, сосредоточить здесь наши основные силы. Теперь мы в незавидном положении.

— Теперь у революционеров будет целая куча новых амбулатов.

— Не только это. Если мы не возьмем город за несколько суток, силы генерала Мортона и генерала Росса нападут на нас практически в открытом поле. Их части присягнули Республике еще до революции. Ты знаешь что-нибудь про планы Росса насчет сопротивления?

— Меня не посвящали в такие детали.

— Тогда ты становишься малополезным для дела Реставрации.

— Могу предложить только собственные силы, – пожал плечами Тони.

«Нечего обижаться на Бартоломео. Сам виноват. Революционеры относились к тебе как к равному, а здесь надо помнить, что я всего лишь капитан ИАМ».

Внезапно взгляд Тони остановился на глазах раненного бойца, спустившегося с другого дирижабля. Он сразу узнал эти пронзительные голубые глаза. Молодой реставрист в одежде императорского гвардейца остановился в нескольких шагах от капитана. Перед глазами капитана пронеслась уже полузабытая сцена – юноша путается в ножнах с палашом, а над ним стоит Тони с пистолем.

— В прошлый раз я тебя пощадил, – одними губами, прошептал Тони.

— Тони, я в полевой штаб, – Бартоломео хлопнул капитана по плечу. – Если некуда податься, пойдем со мной, там тебе найдут применение.

— Я догоню, – пробормотал Тони.

Гвардеец шире распахнул глаза, можно было не сомневаться, что он узнал капитана.

— О, я тебя помню, – около гвардейца остановился Ставрикий. – Императорской семье выделили укрепленное здание, мы должны вернуться к её охране.

— Сейчас. – У молодого гвардейца был тонкий и звонкий, словно у свирели голос. Именно эти голосом он называл Тони убийцей и просил пощады. Гвардеец шагнул к Тони и склонился к его уху.

— Я не забуду твоих поступков, – прошептал гвардеец. – Но ты пощадил меня, а я пощажу тебя. Никто не узнает. Не от меня.

— Благодарю, – Тони выжал из себя подобие улыбки.

Штаб располагался в доме старейшины. Это было длинное кирпичное здание, с плоской крышей. Здесь, на границе со Священным союзом чувствовалось влияние эндорийской культуры. Она проявлялась во множестве украшений для крыши, во внутреннем убранстве. Отсутствовала аскетичность и строгость имперской архитектуры. Однако жили здесь, в основном, артарийцы, и они завезли с собой привычку строить дома из красного кирпича.