Книга Я есть Закон! Том 3, страница 105 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Я пострадавший, — спокойно ответил я. — На днях здесь была драка, и я…

— А-а-а, это тот самый, который пятерых мужиков у нас под окнами избил? — бесцеремонно перебила она и бросила строгий взгляд на продавца.

Парнишка за кассой коротко дёрнул подбородком: да, мол.

— И зачем вы опять сюда пришли? — процедила женщина.

— Повторяю, я пострадавший… — начал я.

— Что-то непохоже! — тётка двинулась на меня, уперев руки в бока, она была ниже меня на голову, но компенсировала это напором. — Ты зачем пришёл, я спрашиваю?

— Запись с видеокамеры…

— А кто ты вообще такой, чтобы мы тебе записи с камеры давали⁈ — взвизгнула она на весь торговый зал.

— Но полиция утверждала…

— Вы тут, хулиганьё, нам витрины постоянно бьёте, а потом ещё ходите и записи клянчите! — её голос перешёл на ультразвук, и никакого шанса вставить слово у меня уже не было. — Уходи отсюда немедленно! Ничего мы тебе давать не обязаны!

Спорить с ней было бессмысленно. Я развернулся и вышел. Едва я оказался на улице, как за спиной лязгнул ключ в замке. Тётка демонстративно заперла стеклянную дверь изнутри и резким движением перевернула табличку на присоске. «Закрыто». Среди бела дня. В рабочие часы.

Я постоял на крыльце магазина секунд десять. Продавец запуган. Запись, скорее всего, уже давно стёрта или передана тем, кому надо. Женщина-менеджер либо в доле, либо тоже запугана, либо просто классический представитель породы «моя хата с краю». Вариантов, в общем, было немного. Вот так и закончилось, практически не начавшись, моё независимое расследование.

Я приехал в офис и с порога вывалил на Манькова все утренние новости: про внезапную смену следователя, про испарившееся видео, про напуганного до дрожи продавца и про тётку-менеджера, которая закрыла магазин средь бела дня, лишь бы со мной не разговаривать.

Маньков выслушал меня, не перебивая, а потом спросил:

— Таранов, а что с твоей мордой?

— А что с ней?

— А то ты не знаешь? Где твои фингалы?

— Зажили, — ответил я.

— Но это же невозможно! — воскликнул шеф.

— Но ведь зажили!

Возразить на это Манькову было нечего, и он просто махнул рукой.

— Я, вообще-то, с вами поделился проблемой, — напомнил я.

— Таранов, ну ты как маленький, честное слово, — вздохнул Олег Борисович. — Следователь, скорее всего, финансово заинтересован. Хрен ты теперь эту запись увидишь. Продавец сменит показания. И дело закроют. За отсутствием состава преступления.

Он подался вперёд и, понизив голос, добавил:

— Эти ребята шутить не любят. Они ведь не остановятся на мордобое. Они и тебя грохнут, и Киру под замес пустят! Оно тебе надо — из-за квадратных метров в могилу ложиться?

— Олег Борисович, я понимаю, о чём вы. Но там живут люди. Старики, семьи с детьми. И их хотят переселить в бетонную коробку, в которой просто нельзя жить. И если я сейчас отступлю, кто за них вступится?

— Да кому они нужны, кроме тебя? — Маньков поморщился.

— Вот и я про то же.

Маньков покачал головой, но спорить не стал. Он понимал, что переубеждать меня бесполезно.

— Я буду бороться, Олег Борисович, — сказал я. — У меня есть законные методы, и я не собираюсь отступать.

— Законные методы, — повторил он задумчиво. — Ну-ну.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Кира. Деловая, собранная, с папкой под мышкой и блеском в глазах.