Книга Я есть Закон! Том 2, страница 79 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Олег Борисович, хватит! — жёстко оборвал я этот поток неуместного красноречия. — Ситуация серьёзная. Я перезвоню, когда мы здесь закончим.

— Что значит «закончите»⁈ Таранов, ты там опять…

Я сбросил вызов и убрал телефон в карман, так как краем глаза уловил движение. По лестнице, тяжело ступая по кафелю, на второй этаж поднималась следственно-оперативная группа.

Группа состояла из трёх человек: хмурого, помятого следователя в куртке нараспашку, сонного молодого оперативника в штатском и позёвывающего криминалиста, волокущего за собой металлический чемодан.

Возглавлявший процессию капитан окинул мрачным взглядом притихших у стены ветеринаров, затем посмотрел на нас с Кирой и тяжело вздохнул.

— Капитан Соколов, дежурный следователь, — без всякого энтузиазма представился он, доставая из внутреннего кармана потёртый блокнот. — Ну, рассказывайте. Кого тут убили, ограбили или взяли в заложники? Дежурный по отделу передал, что тут какое-то страшное мошенничество с подделкой документов строгого учёта и наглым уничтожением улик. Кто вызывал?

— Я вызывал, — я сделал шаг вперёд. — Илья Сергеевич Таранов, законный представитель потерпевшей. Данная клиника незаконно утилизировала принадлежащее моей доверительнице животное — экзотического сервала. Кроме того, сотрудники предоставили нам сфальсифицированный акт об утилизации биологических отходов с намеренно заниженным в три раза весом, что даёт нам основания полагать…

Капитан Соколов перестал писать. Он медленно поднял от блокнота покрасневшие от недосыпа глаза и посмотрел на меня так, словно я только что прилетел с другой планеты Что, технически, так и было. Криминалист позади него тихонько хмыкнул и поставил свой чемодан на пол.

— Погодите-ка… — капитан Соколов критически прищурился, смерив меня долгим, полным глубочайшего скепсиса взглядом. — Я правильно вас сейчас понимаю, гражданин юрист? Вы выдернули следственно-оперативную группу в полном составе с дежурства… ради котика⁈

— С точки зрения обывателя, не обременённого знанием права, — возможно, — парировал я. — Но с точки зрения статьи сто тридцать седьмой Гражданского кодекса Российской Федерации любой питомец — это имущество. И к нему применяются общие правила об имуществе. Причём в данном конкретном случае речь идёт об имуществе крайне недешёвом.

Я слегка повернулся к своей доверительнице, которая всё ещё сжимала в руках планшет с трансляцией.

— Кира, будьте любезны, озвучьте для правоохранительных органов: сколько в среднем стоит взрослый социализированный сервал в России?

Кира шмыгнула носом, бросила испепеляющий взгляд на ветеринара и произнесла:

— Я покупала Конго котёнком в официальном питомнике за двести десять тысяч рублей. Сейчас, с учётом его возраста, редкости и пройденного курса дрессуры, его стоимость доходит до миллиона. И все чеки и договоры купли-продажи у меня есть.

Молодой оперативник присвистнул. Капитан Соколов медленно перевёл взгляд с меня на Киру.

Скепсис на лице следователя мгновенно улетучился, уступив место тяжёлой профессиональной хватке. Одно дело — разбираться с мёртвым дворовым котом, отбиваясь от истеричных пенсионерок, и совершенно иное — фиксировать преступление с ущербом в миллион рублей. Это уже тянуло на «особо крупный размер».