Книга Я есть Закон! Том 2, страница 70 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Нет, коллега, — ответил я ему. — Это реализация права гражданина на свободу слова, гарантированная статьёй 29 Конституции. Более того, моя клиентка публично предупреждает других потребителей об услугах, угрожающих их здоровью. По закону о защите прав потребителей, распространение правдивой информации о недобросовестном продавце — это не клевета. Это общественно значимая информация. Любой судья, даже самый ангажированный, откажет вам в иске о защите репутации ещё на стадии предварительного слушания. Поэтому ролик останется в сети.

Я перевёл взгляд с щёголя на Германа Васильевича и добавил:

— А теперь, господа представители, когда мы закончили обсуждать ваши безосновательные ультиматумы, давайте перейдём к нашим исковым требованиям на миллион рублей. У вас ведь есть полномочия выписать чек?

— Вы торопитесь, Илья Сергеевич, — сказал Богдан. — Вы, видимо, не поняли, что судиться по клевете мы будем не здесь, в вашей уютной провинции.

— Согласно статье двадцать восьмой Гражданского процессуального кодекса, иск предъявляется по месту жительства ответчика, — поправил я москвича. — Моя клиентка зарегистрирована здесь, в Туле.

— Ой, я вас умоляю! — воскликнул Богдан и картинно всплеснул руками. — Мы добавим в иск соответчика. Какую-нибудь московскую «жёлтую» группу во ВКонтакте, которая любезно репостнет этот ролик за малый прайс. И по статье тридцать первой того же кодекса — подсудность по выбору истца — перетащим дело в Москву. В наш суд. И уже там, Илья Сергеевич, мы будем разговаривать совершенно на другом языке.

В моём сознании возникло лёгкое логическое противоречие. Я попытался найти ошибку во вводных данных, но получалось не очень.

— Простите, я не улавливаю сути вашей угрозы, — произнёс я. — Какая разница, в каком суде будет рассматриваться дело? Ваш суд подчиняется тем же самым федеральным законам, что и наш. Судья, независимо от его географического положения, в первую очередь руководствуется кодексом и материалами дела.

Богдан усмехнулся, а Герман Васильевич откровенно рассмеялся. Ничего не понимая, я перевёл взгляд на Манькова, надеясь, что он мне хоть что-то объяснит.

— Они намекают на то, если я правильно их понимаю, что их московский судья, которому попадёт это дело, играет с ними в гольф в одном клубе, — пояснил шеф.

Я был поражён. Коррупция и кумовство в судебной системе? Да, я знал, что земляне несовершенны, но открыто бравировать этим в присутствии оппонентов… Это было за гранью моего понимания Абсолютного Закона!

Герман Васильевич, видимо, расценив моё молчание как проявление страха, пошёл в наступление.

— Мы превратим жизнь вашей клиентки в нескончаемый кошмар, — сказал он. — Вы думаете, она будет воевать с нами из-за миллиона? Да она через неделю будет умолять нас забрать иск. Мы заявим ходатайство об обеспечительных мерах. Заблокируем все её банковские счета, зарплатные карты, кредитки.

— Плюс, — добавил Богдан, — мы напишем заявление в полицию по статье сто шестьдесят третьей Уголовного кодекса. Вымогательство. Мол, она специально сняла этот ролик и шантажирует уважаемый бизнес, требуя миллион рублей за удаление. К ней домой придут с обыском, изымут технику.

Я медленно поднялся. Мой внутренний Трибунал, обычно бесстрастный, сейчас работал на пиковых мощностях.