Онлайн книга «Я есть Закон! Том 2»
|
— Договор есть? — повторил я. — Да какой договор? — искренне удивился Васильевич, тоже опуская свою монтировку. — Он приехал, говорит: надо покрасить, кондей запустить и стеклоподъёмники сделать. Ну я и сделал! И от души ещё колонки ему поставил. Кстати, управление медиацентром тоже в экране… — Так, я же просил просто сделать, чтобы окна опускались! И чтобы кондиционер включался! — не успокаивался шеф. — Так, он и включается! Васильевич бочком протиснулся в салон, завёл двигатель и уверенно потыкал грубым, измазанным в масле пальцем в яркий сенсорный экран. Затем удовлетворённо кивнул и протянул руку к дефлектору: — О! Сами попробуйте! Антарктида! Маньков недоверчиво потянулся к панели и признал: — Ну да… холодно… Но ты мне историческую машину изуродовал! — Я сделал всё, о чём договорились! — Но ты не так понял! — А мы это теперь никак не докажем, — прагматично влез в разговор я, пресекая этот бессмысленный обмен акустическими волнами. — Таранов, ты вообще на чьей стороне⁈ — возмутился Олег Борисович, глядя на меня с нескрываемым чувством обиды. — Я на стороне юриспруденции и объективной реальности. Если не был составлен договор… Олег Борисович, вы же владелец юридической фирмы! Как вы вообще пошли на оказание услуг без подписания бумаг⁈ — Я могу промерить лакокрасочное покрытие, — попыталась сгладить углы Кира. — Но во всём остальном… — она выразительно развела руками. — Хотя могу, конечно, и монитор протестировать. — Сейчас, погодите, дайте мне немного в себя прийти… — сказал Маньков и тяжело привалился к верстаку, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Пивка? — миролюбиво предложил Васильевич. Он извлёк из стоящей в углу сумки-холодильника запотевшую бутылку и протянул её шефу. Олег Борисович взял пиво на полном автомате. Он уже начал скручивать крышку, как вдруг до его закипающего мозга дошёл весь трагизм ситуации. — Какого пивка⁈ — заорал он. — Я же за руль собирался! Я машину приехал забирать… А теперь… хрен знает, как вообще быть! — Ну, могу скидку сделать, — примирительно сказал мастер. — Для взаимонепонимания. Но небольшую! Маньков проигнорировал этот невиданный акт гаражной щедрости и с мольбой посмотрел на нашу спутницу: — Кира, скажи, дорого будет стоить «Ласточку» обратно переделать? Ну, вернуть как было? — Сейчас не готова ответить, — честно призналась Кира. — Все оригинальные детали придётся искать по барахолкам и частным объявлениям, в официальных каталогах их давно нет. Тем более что руль… Маньков перевёл взгляд в салон и взвыл: — Руль⁈ Сука! Руль-то зачем⁈ Какого хрена⁈ Вместо тонкой, элегантной оригинальной баранки с хромированным кольцом теперь красовался пухлый брендовый мультируль, усыпанный десятком современных пластиковых кнопок. — Под дисплей, — ничуть не смутившись, пояснил Васильевич. — Общий дизайн, так сказать. Эргономика! — Дизайн… Я тебе сейчас расскажу за дизайн… Я… я… Маньков снова замахнулся киянкой, а потом внезапно сник. Плечи его опустились, а зажатая в руке киянка окончательно потеряла свою актуальность. Шеф, как многоопытный юрист, наконец-то осознал суровую земную истину, которую временно заблокировал гнев: вкусы у людей различаются. И чтобы эта разница эстетических восприятий никак не сказывалась на финальном результате, любую «вкусовщину» необходимо жёстко и однозначно прописывать в договорах и технических заданиях. |