Книга Я есть Закон! Том 1, страница 93 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— А ты не видел? — удивилась Марина.

Это был прокол с моей стороны — Илья должен был видеть. Соврать я не мог — Ядро бы мне этого не простило. Пришлось говорить правду:

— Не видел.

Но мой ответ никого не насторожил — он был воспринят как признание в невнимательности. Марина же задумчиво наморщила лоб и сказала:

— Ну, подъезды красили, это я точно помню. Воняло краской жутко. Потолки белили. Вроде козырёк над входом чинили…

— Это всё косметика, — перебил её Семёнович. — Илья, я бывший строитель. Хозяйственник. Я в этих ремонтах собаку съел. Никакого нормального ремонта здесь не было. От слова «совсем».

— Вы уверены? — уточнил я. — Юлиан утверждает, что укрепляли фундамент.

— Абсолютно уверен, — ответил Семёнович. — Чтобы усилить фундамент такого старого дома, нужны земляные работы. Нужно отмостку вскрывать, траншеи бить по периметру. Нужны миксеры с бетоном, арматура. Грязищи было бы по колено на весь двор. А тут пришли двое в спецовках, раствором щели в цоколе замазали, краской сверху мазнули и ушли. Генеральный косметический ремонт, условно говоря. Фундамент они и пальцем не трогали.

Я кивнул, не выдавая своих мыслей. В памяти чётко всплыла цифра из сметы: две трети огромной суммы были списаны именно на гидроизоляцию и укрепление несущего основания. Мне срочно нужно было пробить эту контору — ООО «КапСтройТрест», которой Юлиан перевёл наши деньги.

И тут у меня в голове возникла пугающая мысль: а что, если дом реально аварийный? Что, если застройщик Константин Дмитриевич не фальшивой бумажкой размахивает на собраниях? Да, процедуру они наверняка проводят через одно место, с процессуальными нарушениями, подкупами и липовыми подписями. Но суть от этого не меняется: если фундамент разрушается, а Юлиан украл деньги на его спасение, то дом опасен для жизни.

И если дело обстоит так, то это кардинально меняет всё. Тогда реновация и снос — это не рейдерский захват земли, а суровая, объективная необходимость. Нельзя бороться за право людей жить в доме, который может рухнуть им на головы в любой момент.

Но гадать и строить гипотезы было нельзя. Мне нужны были сухие, беспристрастные цифры. Мне нужно было успеть провести независимую экспертизу и получить её результаты до собрания. Любой ценой.

— Я всё решу, — пообещал я Марине и Семёновичу. — Я проведу эту экспертизу и сам её оплачу.

Теперь я точно знал, что смогу это сделать. Финансовый вопрос больше не стоял: сегодня Вовчик должен был получить свои миллионы, а значит, доля от этой суммы перепадёт и мне. И она покроет любые расходы на инженеров.

— Держитесь. Я на работу, — бросил я соседям и быстрым шагом направился в сторону остановки такси, времени до собрания оставалось всё меньше.

В офис конторы «РеалLex» я прибыл уже после полудня.

— Какие новости, Олег Борисович? — спросил я, заходя к шефу в кабинет. — Вовчик деньги получил?

Маньков сидел за столом, мрачно уставившись в погасший экран смартфона.

— А хрен его знает, — отозвался шеф.

— Что значит, хрен знает? — уточнил я. — Как это понимать с юридической и фактической точек зрения?

— То и значит! — Маньков в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Пропал наш лохматый гений. Растворился. На работу сегодня не вышел, в подвале его нет. Телефон вырублен — «абонент временно недоступен». Стопудово деньги ему на счёт упали, у него крышу от нулей сорвало, и он решил сквозануть!