Книга Пожиратель. Книга III, страница 25 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

На это Платон Платонович насупился, а потом пригляделся ко мне и заорал:

— А я вас знаю! Я вас знаю!

— Ты меня не знаешь, — возразил я. — Ты меня видел. А это разное!

— Вы приходили ко мне в контору!

— У тебя хорошая память, и это замечательно. Это меня радует, это значит, что ты быстро вспомнишь всё, что мне нужно, и выдашь мне необходимые документы.

— Какие ещё документы?

Ответить нотариусу я не успел, так как в комнату вошёл Влад. Он огляделся, увидел моё раненое плечо и присвистнул.

— У тебя всё нормально прошло? — спросил я друга.

— Идеально, — ответил тот. — Нейтрализовал, связал, оттащил в сарай. Даже немного расстроился, что всё так скучно прошло.

— А Сон ты на них наложил?

— Так, я ж не умею, я только боевые заклятия изучал. На фига мне Сон на ринге? Но ты не переживай, они нескоро очнутся.

— Но очнутся? — уточнил я. — Ты им бошки каменюками не прошиб насквозь?

— Не, всё нормально, — отмахнулся Влад. — А у вас тут что?

— Да вот, пытаюсь склонить гражданина к сотрудничеству со следствием, — усмехнулся я.

— С каким ещё следствием? — взвизгнул внимательно слушавший нас нотариус.

— Со строгим, но справедливым, — ответил я. — Мне нужны от тебя два документа и журнал заключённых сделок. Ну или два журнала, если нужные мне сделки записаны не в один.

— Но у меня ничего нет! — заявил Стрижов.

— Ничего нет у тебя в конторе, а вот дома всё явно есть. Ты должен где-то хранить все копии договоров, что у тебя остаются, и журналы. Поэтому давай не будем тратить твоё и наше время.

— Нет у меня ничего, — продолжал стоять на своём нотариус. — Должно быть, но нету. Все мои архивы сгорели, когда в конторе был пожар.

Я не удержался от улыбки: не одну историю я слышал про пожары у нотариусов. И всегда в этих пожарах сгорают самые важные и нужные документы.

— Давай я тебе сразу всё объясню, — вздохнув, произнёс я. — Мы приехали сюда за двумя договорами и журналом. И мы уедем отсюда с ними. Тут к бабке не ходи — всё будет именно так. И ты вообще ничего с этим поделать не можешь. Но вот что ты можешь, так это выбрать: останешься ты после нашего ухода живым и здоровым или не очень уж здоровым и как вариант, не совсем живым. Выбор за тобой.

Я понимал, что из уст восемнадцатилетнего пацана это всё звучало слишком уж странно, но что я мог поделать? Другой внешности, чтобы пугать несговорчивых нотариусов, у меня не было.

— Мне очень жаль, но у меня действительно всё сгорело, — сделав невероятно невинную морду, произнёс Стрижов. — А всё, что не сгорело, хранится не здесь. Может, вы мне скажете, что вам нужно, и я поищу эти документы завтра в конторе?

— Ага, и если нетрудно, домой мне закинь, я адресок оставлю, — усмехнувшись, сказал я.

— Но я действительно могу поискать в конторе. Что именно вам нужно? Вы вообще могли сразу всё объяснить, когда ко мне на работу приходили. И не пришлось бы сюда ехать и это всё устраивать. Какие договоры вам нужны?

Платон Платонович выглядел как Мистер Услужливость, и это меня сильно напрягло. На идиотов мы с Владом похожи не были, Стрижов тоже не идиот, но к чему тогда этот цирк? К чему этот дурацкий разговор? Он же прекрасно понимает, что на такой фокус я не куплюсь ни за что. Но при этом он его завёл.

Прозрение пришло быстро. Гадёныш тянет время!