Книга Пожиратель. Книга II, страница 78 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

— Чего изволите?

— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я.

Сотрудница ресторана ушла, а Артемий Львович отложил приборы и отодвинул тарелку в сторону. Вытерев рот салфеткой, адвокат отпил из бокала немного белого вина и, посмотрев на меня, заговорил:

— Итак, Игорь Васильевич, я всё выяснил, — начал Золотарев, поправляя манжеты рубашки. — Всё встало на свои места, и суть махинации теперь понятна.

— Я вас внимательно слушаю, Артемий Львович, — кивнул я.

— Согласно материалам дела, директор завода обратился к Василию Петровичу с просьбой о помощи, — произнёс адвокат. — Вашего отца убедили, что лишь приватизация и последующее перепрофилирование завода — единственный выход в сложившейся на тот момент ситуации. Будто только это могло спасти завод и сохранить рабочие места. На себя оформлять документы директор якобы не мог — у него уже был крупный кредит на дом, и ни один банк не дал бы добро на ещё один. Поэтому директору пришлось просить Василия Петровича, своего старого соратника, которому мог доверять. Вашему отцу было обещано, что все эти бумаги — формальность, и, как только появится возможность, все переоформят на директора.

Я покачал головой, но пока что говорить ничего не стал.

Отец и так уважал своего начальника. А уж если учитывать, что тот помог меня пристроить в лицей с последующим переводом в военную академию, то, можно сказать, был директору обязан. Разумеется, не мог отец отказать директору в такой ситуации — это было не в его характере, тем более что они не первый год знали друг друга и относились друг к другу очень хорошо.

Но с другой стороны, отец у меня хоть и наивный, но уж точно не идиот. Впрягаться в такую историю он бы не стал, понимая все риски. Уж что-что, а в делах завода он разбирался по долгу службы, должен был понимать, куда влезает. Стоило бы с ним встретиться и поговорить.

— Не переживайте, Игорь Васильевич, всё не так уж и плохо, — заметив, что я нахмурился, произнёс Артемий Львович. — Приватизация — это не нарушение закона. И проведена она по всем правилам. Проблема кроется в том, что потом с заводом и кредитными деньгами сделали. Но есть хорошая новость: Василий Петрович как минимум не подписывал платёжные поручения на перевод денег за рубеж. Что уже даёт нам поле для манёвра. А учитывая, что бухгалтерия завода исчезла, дело можно выиграть.

— Погодите-ка, как это исчезла? — удивился я.

— Вот так, — развёл руками адвокат. — Остались, конечно, какие-то бумажки, но основная документация пропала. И главный бухгалтер уехал заграницу. Следователи, конечно, работают, ищут, но пока что у них на руках не существует реальных доказательств того, что ваш отец поставил подпись. И соответственно, без прямых улик, они не могут его назначить виновным. Поэтому Василий Петрович — пока что только подозреваемый.

— Но копия платёжного поручения должна храниться в банке, — заметил я. — Почему нельзя оттуда её запросить?

— А с банком всё ещё интереснее, чем с заводом. Он обанкротился, был перекуплен, и там вообще никто ничего не знает. Ни где архивы, ни кто за них теперь должен отвечать.

— А вам не кажется это странным? — спросил я.

— Так времена какие наступили? — парировал адвокат. — Сейчас всё кажется странным.

А вот тут мне сказать было нечего, я, как никто другой, понимал, какие настали времена. Но всё равно, как-то очень уж странно эта афера была закручена. Ну вот прям совсем белыми нитками шита.