Книга Пожиратель. Книга I, страница 50 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

Всё прошло легко и без проблем — руки помнят.

— А хочешь чаю? — неожиданно спросила Васильева, встав за моей спиной. — Или кофе?

Я медленно обернулся, кивнул и сказал:

— Не откажусь. И лучше чаю — хотелось бы сегодня хорошо выспаться.

Пока преподавательница ставила чайник, я вернул диван на его законное место. Вот теперь точно можно было сказать, что я сделал всё, ради чего пришёл. И даже время провёл куда приятнее, чем изначально рассчитывал.

— Садись, Игорь, — позвала меня Васильева, присаживаясь за стол, и я присел напротив.

Пальцы преподавательницы ещё немного подрагивали, дыхание оставалось учащённым, но она старалась взять себя в руки. И у неё почти получилось.

Чтобы не смущать красивую женщину, я сам разлил кипяток по чашкам и, надорвав упаковку, забросил в них по пакетику.

К чаю полагались конфеты, лежащие горкой в расписанной восточными мотивами пиале, печенье и вафли, аккуратно разложенные на фарфоровой тарелочке. Конечно, не ресторан, но для кофе-брейка — самое то. Ну и главное — компания к этим сладостям прилагалась очень уж приятная.

— Спасибо, — смущённо улыбаясь, произнесла Васильева, принимая из моих рук чашку.

Я опустился на стул и придвинул к себе свою. Преподавательница старательно отводила от меня взгляд, явно ощущая неловкость. Но с чего бы вдруг? Сама же предложила выпить чаю. Или рассчитывала, что откажусь? Ну уж нет, я от таких предложений ни в прошлой жизни не отказывался, ни в этой не собираюсь. Но всё же я решил немного разрядить ситуацию разговором на постороннюю тему.

— Отец, наверное, сейчас тоже перевешивает картины, — произнёс я и отхлебнул немного чая из чашки.

Васильева оживилась, явно довольная сменой темы на нейтральную. Она взяла конфету и, развернув шелестящую обёртку, взглянула на меня.

— Ты вроде бы говорил, он у тебя заместитель начальника по просветительской работе? — припомнила она, поддерживая разговор, и закинула сладость в рот.

— Да, работает на заводе у нас в Екатеринбурге, — подтвердил я. — Он у меня идейный, своему делу крайне предан. Можно сказать, по зову души себе призвание нашёл. И очень переживал, когда объявили о смерти императора.

Васильева с сочувствием взглянула на меня.

— Но всё хорошо разрешилось? — спросила она. — Судя по тому, что ты здесь, твой отец либо неплохо зарабатывает, либо устроил тебя по ведомственной части.

— Ну да, целевое он оформил, — кивнул я, предварительно сделав ещё один глоток чая. — Так-то я и лицей у нас закончил с отличием и сюда прошел.

— Я тоже была крайне удивлена, когда узнала про государя, — произнесла преподавательница. — Конечно, никаких глупостей делать не стала. Да учитывая моё положение, это было просто-напросто глупо. Просто... Мир не будет теперь прежним. Но когда на Руси было иначе? Прорвёмся.

Я усмехнулся. Как никто другой, я понимал, что мир не будет прежним — один раз уже пережил нечто подобное.

— Значит, вы крепче, чем мой отец, — вздохнул я. — Мне даже водки выпить пришлось, чтобы его шокировать и заставить бросить выпивку. Клин клином, так сказать, вышиб.

Васильева в этот момент смотрела на картины, висящие на стене.

— Я бы тоже не отказалась сейчас выпить, — вдруг произнесла она негромко. — Не водки, разумеется, а хорошего красного вина. И совсем немного. Но одной как-то пить не хочется.