Книга Семья, страница 80 – Алексис Опсокополос

— Милорд! — раздался сзади робкий голос секретаря.

— Ты ещё здесь? — со злостью прошипел Эджертон, не отводя взгляда от Вильгельма Пятого.

— Вы велели отправить магов к королевскому дворцу, но эти рыцари…

— Я сам с ними справлюсь. Всех, кроме выбранной мной дюжины, к Букингемскому дворцу! Защищайте королеву!

— А как же Бивер-Касл? Русские хотят его уничтожить.

— Выполняйте приказ! — взревел Эджертон. — Защищайте королеву!

— Слушаюсь, милорд!

Секретарь убежал, а герцог быстро начитал заклинание, Кохинур поднялся в воздух, вокруг него закрутились искры, и спустя несколько секунд Эджертон держал в руке боевой посох с Великим артефактом в навершии.

— В этот раз, Вилли, тебе не помогут даже твои клоны, — негромко произнёс англичанин, он прокрутил посох в руке и шагнул навстречу бывшему другу.

Затем герцог вытянул посох вперёд и выпустил из бриллианта в императора яркий, искрящийся поток энергии. Однако большого ущерба Вильгельму Пятому это не нанесло. Император выставил вперёд ладонь в рыцарской перчатке, и эта перчатка сразу же потемнела. И приняла на себя весь удар. Словно чёрная дыра, эта тёмная перчатка поглотила светящийся поток.

Эджертон прекратил атаку и снова прокрутил посох в руке. А Вильгельм Пятый опустил забрало своего шлема, и теперь его можно было отличить от других рыцарей лишь по тёмной перчатке. Но та почти сразу же вернула себе свой обычный цвет. А потом рыцари обступили императора, тот быстро начитал нужное заклятие, и всех их мгновенно окутал густой чёрный туман. И буквально через секунду из этого тумана вышли два рыцаря и двинули прямо на Эджертона, поигрывая мечами, а остальные направились к зданию резиденции.

Где теперь находился Вильгельм Пятый, Эджертон не знал, но это по большому счёту не имело большого значения. Герцог ухватил покрепче посох и, играя им, словно шаолиньский монах бросился на рыцарей.

* * *

Мы стояли и смотрели, как замок покидают его обитатели и прислуга. Правда, я не видел среди выходящих никого из гарнизона замка. Либо они решили остаться, чтобы дать нам бой, когда выйдут все гражданские, либо переоделись, либо ушли порталом, что было менее позорно, чем покидать замок под наши улыбки. Полагаю, все родственники Эджертона, если кто-то из них находился дома, тоже ушли порталом — в доме столь влиятельного и сильного мага хоть кто-то да должен был уметь их устанавливать.

Когда замок уже почти опустел, из ворот выбежал невысокий мужичок довольно странного вида — в вельветовом синем костюме, галстуке-бабочке и с немытыми взлохмаченными волосами. Он подбежал к нам, рухнул перед бабушкой на колени и что-то завопил. Я не смог разобрать, что ему было нужно — не очень хорошо я владею английский, плюс мужик тараторил и делал это с каким-то жутким акцентом.

— Вы говорите по-немецки? — спросила его бабушка, соответственно, на немецком языке.

Тот кивнул и перешёл на язык Гёте и Шиллера, правда, тараторить не перестал.

— Не знаю, кто Вы, миледи, — запричитал мужик. — Но, умоляю Вас, не губите коллекцию!

— Какую ещё коллекцию? — удивилась бабушка.

— В замке хранится уникальная коллекция картин, — пояснил англичанин. — Она огромная! Там десятки работ величайших мастеров! От Рейнольдса и Блейка до Моне и Сезанна! Коллекция уникальна! Её нельзя уничтожать! Эти картины бесценны!