Книга Семья, страница 59 – Алексис Опсокополос

А ещё на металлическом теле Вильгельма начали появляться маленькие бриллиантовые чешуйки. Они медленно, но верно покрывали тело императора, расходясь в разные стороны от места, где посох вошёл ему в грудь. И похоже, они сковывали его — с каждой секундой Вильгельм дёргался всё меньше и меньше. Впрочем, это могло быть и следствием того, что немецкого императора покинули почти все силы.

Эджертон тем временем освободил правую руку, направил её в сторону лица бывшего друга, растопырил пальцы и, судя по шевелению губ, принялся начитывать какое-то заклинание. И сразу же корона императора начала светиться так сильно, будто её раскалили почти до температуры плавления.

Бриллиантовая чешуя покрыла уже почти всё тело Вильгельма, лишь голова осталась нетронутой, а Эджертон всё начитывал и начитывал свои заклинания. Железная корона светилась всё ярче и ярче — казалось, она вот-вот расплавится и стечёт жидким металлом с головы императора. Возможно, этого и добивался Эджертон, хотел таким образом лишить противника Великого артефакта.

Как же тяжело было на это смотреть. Я просто сгорал от желания вырваться за пределы купола и помочь Вильгельму Пятому, но бабушка наотрез отказывалась делать проход. По ней было видно, что она переживает за друга намного больше нашего: лицо княгини Белозерской стало белым, словно мел; в глазах зажёгся синий огонь; и от неё просто веяло силой — будто она собиралась сорваться и броситься на защиту Вильгельма. Но при всём этом проход сквозь купол она не открывала. Видимо, на то были какие-то причины, которые бабушка не спешила раскрывать.

Поэтому оставалось лишь наблюдать за противостоянием двух бывших друзей и по совместительству двух величайших магов современности со стороны и надеяться на чудо. Небольшая надежда теплилась, потому как несмотря на кажущееся подавляющее преимущество Эджертона, он никак не мог добить Вильгельма. И когда немецкий император вдруг дёрнул правой рукой, у меня невольно вырвался вздох облегчения. И не только у меня.

А когда Вильгельм, ломая покрывающую его бриллиантовую чешую, смог поднять руку и поднести её к голове, стало понятно, что какие-то силы у него ещё остались. Немец дотянулся до короны и вцепился в неё пальцами, а англичанина в этот момент аж затрясло, и его рука, вытянутая в сторону Вильгельма, раскалилась не хуже самой Железной короны.

Стало понятно, что герцог не плавил Великий артефакт, а хотел сорвать его с головы императора и забрать себе. И видимо, начал делать в этом определённые успехи, раз Вильгельму пришлось придержать корону рукой.

Осознав, что воздействовать на артефакт на расстоянии и сорвать его при помощи заклятия не получится, Эджертон сменил тактику. Он, продолжая левой рукой удерживать посох в груди бывшего друга, попытался правой дотянуться до головы императора. Не получилось. И не просто не получилось — Вильгельм перехватил руку Эджертона, крепко сжав её в районе запястья своими железными пальцами. И тут же поднял вторую руку и схватился за посох.

Я подумал, что теперь император попытается вытащить посох из своей груди, но не угадал. Похоже, у Вильгельма Пятого был другой план. Он наложил какое-то заклятие, и посох начал изменяться. Сначала с него слетело алмазное покрытие, а потом он приобрёл иной блеск — металлический. Толстый слой металла быстро покрыл оружие Эджертона, но Кохинур всё ещё продолжал гореть внутри брони Вильгельма. Ещё раз выдохнув, я посмотрел на бабушку.