Книга Семья, страница 11 – Алексис Опсокополос

— Друзья мои! — наконец-то вступил в разговор Вильгельм Пятый, который, видимо, понял, что дальше ему оставаться наблюдателем нельзя, если он хочет, чтобы у него во дворце не случилось побоище. — Давайте уже перейдём к конструктивной беседе. Все мы понимаем, что войны не избежать.

— Ещё есть шанс! — возразил Эджертон.

— Есть, — согласилась с ним бабушка. — Но ты отказываешься выполнять условия ультиматума!

— Да прекрати ты уже, Кэтхен! — в сердцах воскликнул Вильгельм Пятый. — Я сейчас почувствовал себя двадцатилетним, вспомнил, как вы постоянно цепляли друг друга на тренировках, а я вас мирил.

— Разве это плохо, почувствовать себя молодым?

— Мы все понимаем, что войны не избежать, — сказал император, проигнорировав слова бабушки. — Не избежать войны между Британией и Россией. Но можно избежать войны между нами. Я обещал учителю, что не причиню вреда никому из вас, и я намерен держать слово. Пока намерен. Но не исключаю, что пересмотрю своё решение, если кто-либо захочет злоупотребить моим мирным настроем.

Сказав это, Вильгельм Пятый посмотрел в сторону Эджертона, на что тот развёл руками и заявил:

— Я тоже не хочу воевать ни с тобой, ни с Кэтти! У меня и мыслей таких никогда не было

— Ты хочешь забрать меч мастера у моего внука! И убить Романа, чтобы владеть клинком полноценно, — возмутилась бабушка. — Это, по-твоему, «не хочу воевать»?

— Я хотел его забрать, потому что до сих пор не согласен с решением учителя, — заявил англичанин. — Но я отказываюсь от своих намерений. И я даю вам слово, что начиная с этой секунды, никогда не буду претендовать на меч мастера. Я признаю право внука Кэтти на этот клинок и обещаю никогда ничего не предпринимать, чтобы завладеть мечом. Я клянусь памятью учителя, что сдержу данное обещание!

— Я тебе верю, — сказал Вильгельм.

— А я нет, — произнесла бабушка. — Но сделаю вид, что поверила. И на всякий случай скажу, что если ты, Гарри, нарушишь это обещание, я тебя убью! Лично!

Эджертон нахмурился и приготовился что-то ответить, но не успел буквально на какие-то доли секунды.

— Давайте обойдёмся без угроз! — громко произнёс Вильгельм Пятый и обратился к бабушке: — Кэтхен, мы слушаем тебя.

— А что меня слушать? — удивилась та. — Я всегда выступала против войны. Это, если вдруг кто забыл, не я толпу финнов отправила в Лондон, это Гарри их ко мне прислал. Кстати, они до сих пор у меня в подвале лежат замороженные. Не знаю, что с ними делать. Это не я разные козни строю. Мне вполне хорошо и спокойно живётся в своём замке, я вообще никого не трогаю.

— Мы можем рассчитывать, что в случае войны между Россией и Британией ты будешь придерживаться нейтралитета? — поинтересовался Эджертон.

— Вы это кто? — уточнила бабушка.

— Хорошо, я могу рассчитывать? — ответил англичанин.

— Скажем так, я не отправлюсь с Романовым крушить Лондон, но если кто-то притащится в Петербург, я, разумеется, не останусь сидеть в своём замке, а пойду выгонять оккупанта.

— А если не в Петербург, а в Новгород? — спросил Эджертон.

— Ты сначала дойди до Новгорода, а потом поговорим, — уклончиво ответила бабушка.

Я слушал это всё и думал лишь об одном — лишь бы меня не спросили. Я однозначно не стал бы ничего обещать, потому как дал слово кесарю — помогать ему отстаивать интересы своей страны, и я собирался это слово сдержать. Но, похоже, мнение обладателя двух Великих артефактов тут никого не волновало. И хорошо, что так.