Книга Большой проигрыш, страница 69 – Алексис Опсокополос

Неприятный холодок где-то в глубине живота, сначала едва заметный, усиливался на глазах. И вот только этого мне не хватало накануне боя. Я сто раз уже объяснил себе, что у меня не было другого варианта, что кто-то должен это сделать и дать понять императору Ацтлана, что не надо связываться с Россией. А так как в нашей стране только я владел Великим артефактам, причём даже двумя, то автоматически этим кем-то стал я. Это всё было понятно, но всё равно было страшно.

Поединок был назначен на пять утра по среднеевропейскому времени — на семь по нашему. Как по мне, не самое удобное время, но его назначил Хосе. В Мексике на тот момент должно быть десять вечера — возможно, императору Ацтлана по вечерам драться привычнее или удобнее. Так или иначе, нам выбора никто не предоставил — в шесть тридцать по Новгородскому времени мы должны были отбыть в Мадрид. Ристо с двумя бойцами отправился туда заранее, чтобы в нужное время установить портальный маяк непосредственно в королевском дворце.

Я посмотрел на часы — они показывали половину шестого. До отправки в Испанию оставалось тринадцать часов, и надо было как-то их пережить, не накрутив себя сверх меры. Надо было как-то справиться с этим неприятным страхом. Скорее всего, так и должно быть перед столь важным боем; я был уверен, что там на месте, это всё пройдёт, едва я увижу противника, но пребывать в таком состоянии тринадцать часов мне не хотелось. И я отправился к источнику.

У источника просидел больше двух часов. Вроде успокоился, ненужный страх прошёл — сила предков придала мне уверенности. Но всё равно мысли в голову лезли нехорошие. Страха не было, но некоторое напряжение осталось. Оно и понятно — не на прогулку собирался. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился спать. Подъём я запланировал на пять утра, поэтому лечь в восемь вечера было вполне нормально — девять часов сна перед серьёзным делом ещё никому не мешали.

Придя в свою комнату, быстро разделся и лёг в кровать. Но уснуть не успел — едва закрыл глаза, услышал стук в дверь. Встал, накинул халат, отправился открывать, не включая свет.

На пороге стояла бабушка. Она удивлённо оглядела меня и спросила:

— Я тебя разбудила?

— Нет, — ответил я. — Не разбудили. Я только лёг.

Я включил свет и освободил дверной проём, чтобы бабушка могла войти. Что она сразу же и сделала.

— Хорошо, что я не стала ждать тебя в обеденном зале, — сказала бабушка, проходя к креслу и усаживаясь в него. — Решил лечь на голодный желудок?

— Да что-то нет аппетита, а через силу есть не хочется.

Сказав это, я сел на диван, и в комнате воцарилась тишина. Говорить о какой-нибудь ерунде не хотелось, а всё важное мы уже не раз обсудили. Некоторое время мы молчали, а потом бабушка неожиданно спросила:

— Страшно?

— Есть немного, — ответил я. — Но больше тревожно. Не могу нормально настроиться, это раздражает, а от раздражения ещё больше не могу настроиться. Замкнутый круг какой-то, но думаю, Вы меня понимаете.

— Понимаю.

— Но я нисколько не жалею, — на всякий случай сказал я.

— Я знаю, мальчик мой, что ты не жалеешь, — улыбнувшись, произнесла бабушка. — И правильно делаешь. Хоть я тебя и отговаривала от этого поединка, но он тебе нужен. Это будет хорошая тренировка перед твоим главным боем. Рановато, конечно, но не всё в этом мире зависит от нас и происходит тогда, когда нам удобно.