Книга Большой проигрыш, страница 60 – Алексис Опсокополос

— Неужели он такой самоуверенный и не допускает, что я буду готовиться к поединку и изучу, как бороться с этой магией?

Милютина снова улыбнулась и спросила:

— Как давно ты готовишься к поединку? И сколько времени ты потратил на изучение магии отражений?

Основным был второй вопрос, и ответить на него мне было нечего.

— Ни твоя бабушка, ни другие твои учителя и наставники, скорее всего, никогда не сталкивались с магией отражений, — сказала Милютина. — И тому есть объяснение: на земле, по большому счёту, никто не использует эту магию. Никто, кроме императора Ацтлана. А с ним ни твоя бабушка, ни кто-либо другой из твоего окружения не дрались.

— Но бабушка должна была мне рассказать про эту магию.

— Возможно, она собиралась это сделать позже. Но как я уже сказала, твоя бабушка может тебе лишь рассказать про магию отражений, а я могу научить от неё защищаться.

— Вы ею владеете?

— Признаюсь, я не изучила эту магию в том объёме, чтобы сказать, что я ею владею. Скажем так, я её немного знаю. Но, надеюсь, нам хватит и этого, потому что от меня в данном деле зависит не так уж и много. В магии отражений главное — артефакт. И как ты понимаешь, зеркало Монтесумы не единственный артефакт, помогающий изучить магию отражений. Безусловно, он сильнейший, но не единственный.

Анна Алексеевна сняла с плеча сумку и положила её на пол арены.

— По легенде царь Леонид со своим небольшим войском удерживал атаки двухсоттысячной персидской армии при помощи магии отражения, — сказала Милютина, доставая из сумки что-то плоское и большое, завёрнутое в плотную чёрную ткань. — Всего лишь триста одарённых и шесть тысяч простых воинов стояли двое суток против огромной армады Ксеркса, где по записям современников одних боевых магов было около десяти тысяч. И если бы не предательство Эфиальта, у персов не было бы ни единого шанса в Фермопильском сражении. И всё благодаря тому, что спартанский царь искусно владел магией отражения, а щит Леонида судя по тому, что записано в хрониках, по своей магической силе не слишком-то уступал зеркалу Монтесумы.

Милютина аккуратно развернула ткань и извлекла из неё круглый щит диаметром около шестидесяти сантиметров, судя по всему, бронзовый и отполированный настолько сильно, что был похож на зеркало.

— Это щит царя Леонида? — воскликнул я удивившись.

— Не думаю, — ответила Милютина. — Но это тоже очень сильный артефакт.

Анна Алексеевна продемонстрировала мне щит. Он был просто идеально отполирован, казалось, будто он был не металлическим, а стеклянным. В какой-то момент щит так отразил свет ярких софитов арены, что мне пришлось зажмуриться.

— Тебе, наверное, интересно, откуда он у меня? — спросила Милютина.

— Конечно, интересно, — ответил я. — Но если мне не положено…

— Он достался мне от отца, — Анна Николаевна не дала мне договорить. — Можно сказать, это наша семейная реликвия. Мой прапрадедушка был учёным-археологом. В начале двадцать первого века он привёз этот щит из экспедиции, с Ближнего Востока. Купил у какого-то крестьянина в Сирии. Мой предок долго пытался разгадать тайну этого щита, но смог определить только его возраст — около трёх тысяч лет. Но ни место, где этот щит изготовили, ни его предназначение выяснить не удалось. Дело в том, что по своему размеру и толщине металла, щит не годится для использования в бою. Так как период бездарья на тот момент ещё не закончился, никто не мог подумать, что это сильный магический артефакт, но потом, когда магия вернулась, всё встало на свои места.