Книга Большой проигрыш, страница 53 – Алексис Опсокополос

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина: ещё не пришедший в себя британский герцог переваривал свалившуюся на него информацию, а немецкий император наслаждался этим зрелищем.

— Значит, это ты ликвидировал фон Лангермана? — наконец произнёс Эджертон.

— Ну а кто же ещё? — Вильгельм усмехнулся. — Я вообще удивлён, как все легко поверили, что одного из лучших боевых магов Империи убили какие-то польские партизаны-оборванцы. Даже обидно немного за Людвига.

Герцог кивнул, соглашаясь с другом, после чего сказал:

— Мне кажется, Вилли, ты сделал мне такой подарок не просто так, и попросишь или даже потребуешь что-то взамен.

— Тебе кажется, Гарри! — воскликнул Вильгельм и эмоционально развёл руками. — Я ничего не попрошу и не потребую. Подарок потому и называется подарком, что взамен ничего не требуют. Это просто знак глубокого расположения. И всё!

Эджертон усмехнулся и покачал головой.

— Нет, Вилли, — произнёс англичанин. — Это явно не всё.

— Ну я ещё мог бы сказать, что лимит моих прощений теперь исчерпан, но ты это и без меня понимаешь. Так ведь?

— Похоже, мы наконец-то подходим к главному. К чему ты сказал про этот лимит?

— Хочу, чтобы ты знал: если ты как-либо огорчишь Кэтхен, я тебе этого не прощу.

— Могу тебя заверить, Вилли, жизни Кэтти ничего не угрожает.

— Гарри, ты меня невнимательно слушаешь. Я знаю, что её жизни ничего не угрожает. Кэтхен достаточно сильна, чтобы ты мог ей как-то навредить. Я сказал, что не прощу тебе, если ты её расстроишь.

— Что значит, расстроишь? — с нескрываемым удивлением спросил англичанин. — Я собираюсь воевать с Россией. Полагаю, Кэтти от этого может расстроиться. И что мне теперь не воевать?

— От этого расстроится Романов, — ответил Вильгельм. — И, полагаю, почти все русские. Но Кэтхен по-настоящему может расстроить лишь одно — если что-то случится с её внуком.

— Мальчишка может отдать мне меч мастера, и тогда я гарантирую, что с ним не случится ничего плохого. В противном случае извини, Вилли, я ничего тебе обещать не могу. Одно дело Кэтти, другое дело — её внук. Я даю тебе слово не трогать Кэтти, но я оставляю за собой право забрать у мальчишки меч мастера. Любой ценой и любым способом.

Император Вильгельм вздохнул, немного помолчал, а затем спросил:

— Гарри, ты помнишь, как после возвращения магии мы, первые одарённые, вместе с учителем наводили порядок в этом мире? Не забыл, через что нам пришлось пройти, что мы пережили за эти несколько лет? Помнишь, как долго после этого приходили в себя?

— Такое не забывается, — мрачно произнёс Эджертон.

— С тех пор прошло много лет, и за все эти годы я ни разу не видел, чтобы Кэтхен улыбалась. А теперь она смеётся. Нечасто, конечно, но смеётся. Она сильно изменилась с появлением в её жизни внука. Я её просто не узнаю. Роман — самое дорогое, что есть у Кэтхен. Если с парнем что-то случится, она опять замкнётся в себе. И этого я тебе не прощу, потому что лимит исчерпан, мой друг.

— Полагаю, нам стоит определить, что значит «не прощу».

— Это значит, если Кэтхен расстроится, я тебя убью, — спокойно и уверенно, глядя в глаза другу, произнёс Вильгельм Пятый.

Эджертон мгновенно побагровел от злости, изменился в лице и процедил сквозь зубы:

— Не перегибай палку, Вилли! Я испытываю чувство вины перед тобой за историю с неудавшимся заговором, поэтому проигнорирую эту угрозу. Но не забывай, я не фон Лангерман. Я сам могу тебя убить!