Книга Большой проигрыш, страница 126 – Алексис Опсокополос

Впрочем, занимался я не так активно, как во время подготовки к поединку с Хосе Вторым — не более четырёх часов в день. Поэтому у меня находилось время и для полноценного отдыха, и для общения с Милой. Мы с ней встречались в Новгороде, это было немного неудобно, зато романтично. Мы гуляли по набережной Волхова — несмотря на снег и зимний ветер, это доставляло нам удовольствие; сидели в различных уютных кафе, дважды были в театре, а один раз даже забрели в зоопарк.

Помимо встреч в столице, я два раза гостил в имении Никитиных, и разок мы с Милой ездили на ужин в Павловск. А ещё мы с Андреем съездили в Кутузовку, и я провёл ему экскурсию по академии, после которой брат окончательно утвердился в своём решении перевестись туда. Ещё я помог Алихану переехать в имение Романова. Зачем — мне не объяснили, но явно не просто так.

И надо признаться, такой ритм подготовки мне нравился. Расстраивало лишь то, что бабушка категорически запрещала мне даже подходить к шапке Мономаха. Но она была права — рисковать лишний раз не стоило. Надо было подождать. Неизвестно, правда, сколько, но альтернативы всё равно не было.

А вот для чего Александру Петровичу понадобилось, чтобы я освежил навык верховой езды, я так и не выяснил. Но в Павловск на занятия ездил регулярно — два раза в неделю. Перевозить Тайгу к нам мы не стали, чтобы не доставлять лошади дискомфорта и не заставлять её привыкать к новой конюшне. Я установил постоянный портальный маяк в Павловске, и после этого смотаться в родительское имение на занятие верховой ездой для меня стало не сложнее, чем сходить пообедать с бабушкой.

Время, отпущенное кагану Кариму на выполнение требований ультиматума, пролетело быстро. Ожидаемо никто ничего не выполнил, и двадцатого декабря две тысячи сто двадцать первого года Российская Федерация объявила войну Тюркскому каганату.

Только вот боевые действия никто не начал — ни сразу после объявления войны, ни через день, ни через два. Всё это было необычно и вызывало множество вопросов, и ответы на них я должен был получить на третий день этой странной войны — объявленной, но так и не начавшейся.

Двадцать третьего декабря кесарь Романов собрал в своём родовом имении членов Совета безопасности Российской Федерации, и пригласил на это собрание меня. И мне очень не терпелось узнать, за что мне выпала такая честь, хотя примерно я догадывался. И ещё было любопытно, почему заседание совета кесарь решил проводить не в своей резиденции, а дома.

Ответ на второй вопрос я получил сразу же, едва вошёл в зал, где должно было проходить совещание: за столом, помимо самого Романова, а также председателя дворянского собрания Москвы князя Воронцова, министра обороны графа Салтыков, руководителя администрации кесаря князя Глебова и главы КФБ России графа Валуева, сидела Дана. Это всё объясняло — появляться в здании администрации кесаря ей не стоило.

Я поздоровался и присел за стол. Почти сразу после меня подошли Милютин, Каменский и глава МВД — князь Мещерский. Часы к этому времени показывали ровно двенадцать, и судя по всему, пришли все, кто должен был прийти, потому как Александр Петрович громко произнёс:

— Прежде чем начать заседание совета, я хочу закрыть небольшой должок. Я ничего не забыл, Роман!