Книга Долг, страница 68 – Алексис Опсокополос

— Что-то случилось?

— При встрече расскажу.

Я сразу же вспомнил про один пропущенный звонок от Ани и заволновался. Очень хотелось спросить, не случилось ли чего с ней, но делать этого не стоило. Не хотелось объяснять Глебу, почему я так интересуюсь судьбой его несостоявшейся жены.

— Я сегодня не смогу, вот прямо сейчас покидаю Новгород, — сказал я. — Но вернусь буквально на днях, и мы встретимся. Обязательно.

— Очень надеюсь, что это произойдёт в ближайшие дни, — как-то совсем грустно произнёс Глеб, видимо, решив, что я не собираюсь с ним встречаться и просто обещаю, чтобы он отстал.

Мы распрощались, я сбросил звонок и сразу же набрал Аню. Конечно же, её номер оказался недоступен. Возможно, она всего лишь выключила телефон на ночь, но тревожных мыслей у меня в голове прибавилось. Я выключил телефон и положил его в карман, чтобы зарядить у бабушки, и принялся устанавливать портал.

Суд бабушка назначила на десять утра. К девяти тридцати приехали семь представителей рода Гагариных: уже знакомый мне Василий Ильич и с ним ещё четыре эльфа и две эльфийки. Одна из них однозначно была вдовой Фёдора Ильича — очень уж у неё был несчастный вид. Меня тут же им представили.

Почти сразу после Гагариных прибыл мой дедушка с маминой стороны — князь Николай Георгиевич Волошин. Один. Меня его прибытие очень удивило, мой второй дед вообще редко выбирался из своего имения, но в этот раз, видимо, решил, что без него Волошины не обойдутся. А может, просто захотел поддержать дочь.

Как только мы все собрались, нас пригласили в большой зал, расположенный в дальнем флигеле замка. В этом зале я ни разу ещё не был; он был холодный и очень мрачный — самое то для суда. И я подумал, что в бабушкином доме найдётся помещение для любой цели.

Чуть ли не по центру зала стояло массивное кресло, напоминающее трон. В нём сидела княгиня Белозерская. Напротив неё в два ряда стояли двадцать кресел. Они явно были принесены в этот зал по случаю, так как, в отличие от мрачноватого трона, совершенно не подходили к интерьеру. Но зато были мягкие и удобные. Мы расселись в эти кресла: я, мама, Андрей, дядя Володя с супругой, дед, Гагарины. Машу и дочерей дяди Володи в силу возраста решили не звать, хоть они и находились в замке.

Ровно в десять часов Ристо привёл под конвоем Жилинского и Уварова. Жилинский смотрел на нас с неприязнью, а Уваров был напуган. На подсудимых были подавители магии, поэтому защиту они себе никакую поставить не могли, и я по полной программе ощущал исходящие от них эмоции: неприязнь от Жилинского и страх от Уварова.

Убийц отца завели на небольшой подиум, что выстроили слева от трона бабушки, скорее всего, тоже специально для суда. На этом подиуме стояли два стула. Охрана подвела подсудимых к этим стульям, но сесть не разрешила. Бабушка тем временем поднялась со своего трона; мы, сидящие в зале, тоже встали.

— Я, княгиня Белозерская Екатерина Александровна, временно исполняющая обязанности главы рода Седовых-Белозерских, от имени своего рода, а также рода Гагариных и рода Волошиных, доверивших мне право судить за них, начинаю суд трёх родов в отношении графа Жилинского, Дениса Гордеевича и графа Уварова, Антона Тимофеевича, которые обвиняются в убийстве князя Седова-Белозерского и князя Гагарина и в похищении княгини Седовой-Белозерской, в девичестве Волошиной, и двух её несовершеннолетних детей и лишении их свободы, — мрачно, громко и неторопливо произнесла бабушка.