Книга Эльфийский Петербург, страница 84 – Алексис Опсокополос

Дверь открылась ровно в четыре часа, секунда в секунду — Каменский был до неприличия пунктуален. Он вошёл в кабинет и поприветствовал кесаря. Александр Петрович встал и вышел из-за стола, чтобы пожать руку гостю. После рукопожатия и обмена дежурными любезностями Каменский сказал:

— Вы же понимаете, Александр Петрович, что как председатель Конституционного суда я не должен приезжать к Вам, так сказать, на ковёр. Но я знаю, насколько Вы сейчас заняты, поэтому не стал придерживаться правил. Однако прошу считать мой визит частным, а не рабочим.

— Скажете тоже, на ковёр, — улыбнувшись произнёс Романов. — Но насчёт частного визита Вы попали в точку, Леонид Васильевич. Я пригласил Вас не как председателя Конституционного суда, а как уважаемого петербургского аристократа. У меня к Вам очень важный разговор. Давайте присядем.

Самый влиятельный человек в России и один из влиятельнейших эльфов сели за стол. После чего Каменский сказал:

— Я Вас внимательно слушаю, Александр Петрович.

— Как я уже сказал, я пригласил Вас не как государственного служащего, а как уважаемого петербуржца, — произнёс Романов. — Я хочу поговорить о судьбе Вашего родного города, обсудить сложившуюся тяжёлую ситуацию.

— Ситуация, действительно, тяжёлая, — согласился Каменский с оценкой происходящего в стране. — И если в моих силах сделать что-то, чтобы её улучшить, Вы всегда можете на меня рассчитывать.

— А особо больше и не на кого рассчитывать. Вы в данный момент — самый влиятельный эльф из тех, кто ещё не потерял способность здраво мыслить, уж простите мне мою прямоту, — произнёс Романов. — И я знаю, что Вам не безразличен Петербург.

— Первое утверждение можно оспорить, но со вторым я соглашусь, — сказал Каменский. — Петербург мне действительно не безразличен. Скажу больше, сердце моё болит уже почти два года, а сейчас, когда противостояние опять вошло в горячую фазу, мне особенно тяжело всё это переживать. Но к сожалению, я ничего не могу сделать, чтобы как-то повлиять на ситуацию.

— Сейчас да, — согласился Романов. — Но в любой момент всё может измениться. Я не буду ходить вокруг да около, скажу как есть. Седов-Белозерский официально объявил нам войну, и формально он руководит армией сепаратистов. Как командующий силами противника, он законная цель в этой войне для федеральных спецслужб, хоть это и звучит, конечно, дико. Признаюсь, я не могу даже и предположить, как долго он будет руководить Петербургом.

— Если я Вас правильно понимаю, Александр Петрович, Вы хотите ликвидировать Николая Константиновича и ищете ему замену. И рассматривает меня в этой роли, — догадался Каменский.

— Седова-Белозерского не так-то просто ликвидировать. Но да, он не вечен. Идёт война, и рано или поздно, Петербургу понадобится новый лидер. И чтобы ситуация не застала нас врасплох, мы должны искать замену уже сейчас.

— А пока замены нет?

— Пока нет.

— Но если я дам согласие выступить в качестве замены Николая Константиновича, то таким образом подпишу ему приговор.

— Приговор он сам себе подписал уже давно, отказавшись от каких-либо контактов и переговоров. Как бы грубо это ни звучало, но это так. Поэтому я бы не советовал смотреть на ситуацию так, как Вы её сейчас описали.

— Возможно, Вы и правы, — согласился Каменский. — Но я вынужден Вас огорчить. Я не политик, а юрист. Я не хочу лезть в то, в чём не разбираюсь. Спасибо за доверие, Александр Петрович, но это не для меня.