Книга Эльфийский Петербург, страница 22 – Алексис Опсокополос

— Чем? — поинтересовался я.

— Пока не знаю, — признался Романов. — Но я сейчас рассматриваю все варианты выхода из этой ситуации. У нас есть три дня, надо что-то делать. Ты же понимаешь, что после начала боевых действий всё станет намного хуже?

— Понимаю.

— И, надеюсь, ты понимаешь, что ни о какой независимости Петербурга не может быть речи?

— Я хочу, чтобы Петербург был в составе России, — сказал я и нисколько не соврал, мне тоже не нравилась эта идея с независимостью, я боялся, что тогда я ещё сильнее отдалюсь от семьи, а мы только начали сближаться.

— Я тоже этого хочу, — вздохнув, произнёс Романов. — А ты уверен, что твоя бабушка не сможет нам помочь? Она ведь умная женщина, она понимает, что война — это путь в тупик.

— Она ещё в прошлый раз сказала, что не может на отца влиять.

— Не может?

— Возможно, не хочет. В любом случае она не будет этого делать.

— Скажи, Роман, — вступил в разговор Иван Иванович. — Может, на твоего отца кто-то влияет? Ты не замечал этого? Может, бабушка замечала?

— Не замечал, — ответил я. — На отца трудно повлиять. Единственный, кто на него имел влияние — это дед. После того как деда не стало, отец неуправляем.

— То есть, влияние англичан или финнов исключено? — уточнил Милютим.

— Абсолютно.

— А давно он стал сторонником независимости Петербурга? — спросил кесарь. — Или всё же ему эту идею кто-то недавно подкинул?

— Если честно, не замечал за ним такого раньше, — ответил я. — Дед об этом всегда говорил, а отец был раньше аполитичен.

— Но не может же он просто так стать настолько одержимым. Должна быть причина.

— Он не одержим независимостью, — сказал я. — Он одержим идеей отомстить Вам. А причину этой одержимости Вы знаете. А независимость — это просто хороший повод воевать с Вами и привлечь для этого сторонников. По крайней мере, мне так кажется.

— Да не убивал я твоего деда! — в сердцах воскликнул Романов. — Я просто уже не знаю, что надо сделать, чтобы ты мне поверил. Что мне теперь на ментальное сканирование идти?

— Я Вам верю. Отец нет.

— Ты просто пойми, останься твой дед в живых, это было бы мне только на руку. Я бы стал императором, а его помиловал. И вот этого всего вообще бы не было.

— А может, деда убил кто-то, кто хотел Вас с отцом поссорить? — предположил я.

— Думаешь, ты первый кому в голову пришла эта мысль? — ответил Романов. — Но не было ни у кого такой возможности. Он сидел один в камере, как и его сообщники. Это чистое самоубийство!

— Но зачем это деду?

— Вот за всем этим. Чтобы твой отец и остальные эльфы, думали, что я убил твоего деда, и принялись мстить.

— Думаете, дед был на такое способен? — спросил я на автомате, понимая при этом, что дед был способен.

— Либо адвокат как-то замешан, — сказал Романов. — Он единственный, кто навещал всех четверых. Но адвокат исчез сразу же, его не допросить.

— Мне кажется, единственный способ предотвратить войну — доказать отцу, что это не Вы убивали деда, — сказал я.

— Но для этого надо найти адвоката. А он спрятался где-то в Петербурге и уже полтора года не объявлялся, может, его уже и в живых нет.

— А вот здесь, думаю. Бабушка сможет помочь. Я поеду к ней и поговорю.

— Поезжай сегодня. Это очень важно.

— Прямо отсюда и поеду, — сказал я. — Но прежде я хочу вам с Иваном Ивановичем кое-что рассказать. Мне кажется, это тоже важно.