Книга Эльфийский Петербург, страница 149 – Алексис Опсокополос

«А к чему быть готовым, она не сказала?» — мысленно спросил я девушку, вслух же поздоровался и поблагодарил, после чего забрал у неё чехол с костюмом.

— Хорошего Вам дня, Ваше Сиятельство! — улыбнувшись, произнесла Айникки и убежала.

Я вошёл в комнату, положил чехол на диван, открыл его. Внутри оказалась парадная военная форма. А может, и не военная, а просто стилизованная под неё. В любом случае я такой никогда раньше не видел. Достал форму, рассмотрел. Тёмно-бордовые брюки и синий, расшитый золотом парадный мундир с эполетами выглядели очень красиво и торжественно. Захотелось примерить. С брюками я возиться не стал, а мундир надел — он сел идеально. Форму явно пошили для меня.

Так как бабушка уехала, а есть мне не хотелось совершенно, я решил, что могу не выходить к завтраку. На время разговора с Айникки и примерки мундира я отвлёкся от своих тревожных мыслей, то они потихоньку возвращались. Надо было ещё чем-то себя занять. Я надел чистый спортивный костюм и отправился искать Дьяниша, чтобы попросить наставника загрузить меня какими-нибудь серьёзными упражнениями.

Мне повезло, я застал Дьяниша на тренировочной арене; он работал с какими-то парнями, некоторых я видел раньше в портальной башне на дежурстве. Однако наставник со мной заниматься отказался, сказав, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Как бы Вы ни нагружали тело, князь, голову это не разгрузит, — сказал эльф. — Ложитесь лучше на арену, попробую немного помочь.

Я прилёг на пол арены, и Дьяниш поработал со мной как лекарь и менталист — снял физическую и эмоциональную усталость, восстановил силы и убрал тревогу. И мне немного стало легче. Я всё так же постоянно думал о родных и о словах бабушки, но, по крайней мере, теперь не накручивал себя, ушла лишняя тревожность.

После арены я отправился к источнику, решил зарядиться его энергией, мало ли что меня ждало после двенадцати. В комнату вернулся в одиннадцать и потом просто валялся на кровати почти до полудня. Без десяти двенадцать надел брюки и мундир. Ровно в полдень пришла Айникки и сказала, что бабушка ждёт меня в своём кабинете.

Войдя к бабушке, я немного растерялся. Меня удивил внешний вид княгини Белозерской — она была одета в тёмно-бордовое платье и жакет, перекликающийся по цветам и стилю с моим мундиром. На лацкан жакета была приколота золотая брошь с большим красным бриллиантом.

— Готов? — спросила бабушка.

— Нет, — признался я.

— Это нормально. Пойдём!

Мы покинул кабинет и прошли чуть ли не через весь дворец в его самый дальний флигель. Я там ни разу не был, мне вообще казалось, что это нежилая часть здания. Почти в самом конце коридора бабушка открыла дверь одной из комнат и шагнула внутрь, я последовал за ней. Комната оказалась небольшой, восемнадцать — двадцать квадратных метров максимум. Интерьер этой комнаты меня удивил: в углу стоял старый, довольно грязный диван, по центру — большой письменный, причём без стула и в одном из углов торшер. А на окне была решётка из толстых чугунных прутьев.

— Что это за комната? — спросил я.

Бабушка ничего не ответила, она молча закрыла за нами дверь, заперев её изнутри на большой засов, и принялась начитывать какое-то заклинание, как обычно, на карельском языке. Не успела она закончить, как одна из стен вдруг начала словно подсвечиваться изнутри, а потом вдруг быстро исчезла, открыв проход ещё в одну комнату, совсем меленькую. Без мебели и окон, но зато с лестницей, ведущей куда-то вниз.