Книга Эльфийский Петербург, страница 127 – Алексис Опсокополос

Так повторялось несколько раз, пока Каменский не убрал руки и удовлетворённо не выдохнул. Сразу же после этого свет кристалла начал медленно угасать. Леонид Васильевич забрал артефакт, положил его в карман и сказал:

— Всё готово! Если он что-то и не вспомнит в силу исключительно физиологических причин, всё же у каждого из нас бывают обычные провалы в памяти, то любой менталист поможет ему справиться с этой проблемой.

— Благодарю Вас, Леонид Васильевич! — сказала бабушка. — Вы очень нам помогли.

— Не стоит благодарности, Екатерина Александровна, мне было приятно Вам помочь, — ответил Каменский. — Давайте проведём небольшую проверочку!

После этих слов Каменский положил ладонь на лоб Дроздову, и почти сразу же адвокат пришёл в себя. Он быстро заморгал и, казалось, не мог какое-то время понять, где находится.

— Всё хорошо, Клим Георгиевич, не волнуйтесь! — сказал Каменский. — Поднимайтесь, но вставать не надо. Посидите некоторое время на диване.

Дроздов приподнялся и сел.

— Скажите, Вы помните тот день, когда приходили ко мне домой? — спросил Каменский.

— Да, Ваше Сиятельство, — ответил адвокат.

— Помните, с какой целью приходили?

— Да, я принёс Вам письмо от князя Седова-Белозерского.

— А что Вы делали перед этим?

Дроздов начал было отвечать, но вдруг замолчал и посмотрел на бабушку.

— Отвечайте, Клим Георгиевич, — сказала бабушка.

— Я был у Константина Романовича, получил от него письма. Пять штук. Одно для меня с инструкцией, что мне делать, и четыре, которые я должен был раздать согласно этой инструкции.

— Ну теперь я точно уверен, что всё получилось! — удовлетворённо произнёс Каменский.

— Ещё раз огромное Вам спасибо, Леонид Васильевич! — сказала бабушка. — Сейчас Ристо вернёт Вас в Новгород.

— А могу я Вас попросить, отвезти меня в Петербург, раз уж я оказался по эту сторону линии фронта? — спросил Каменский. — Хочу навестить сестру.

— Куда скажете, туда и отвезём, — ответила бабушка, улыбнувшись, она достала телефон, вызвала Ристо и велела помощнику отвезти Каменского, куда тот скажет.

Мы распрощались с Леонидом Васильевичем, и они с Ристо ушли. Как только мы остались в кабинете втроём, бабушка обратилась к Дроздову:

— Вы уже поняли, что натворили, Клим Георгиевич?

— Ещё не до конца, — признался адвокат. — Но примерно представляю.

— О чём вы с Константином говорили во время той встречи, которую вычистил из Вашей памяти Каменский?

— Константин Романович категорически отказался подавать апелляцию и прошение о помиловании. Князь считал это ниже своего достоинства. Он постоянно говорил, что наша главная задача — не допустить, чтобы Романов стал императором, и что надо сделать для этого всё, что только возможно. И ещё он несколько раз сказал, что не выйдет из тюрьмы. Тогда я не придал значения этим словам, но теперь понимаю, что он имел в виду.

— Он говорил, что хочет покончить с собой?

— Открыто нет, да он и не мог этого сказать, нас могли прослушивать. Но он много говорил о том, какое недовольство вызовет в Петербурге казнь руководителей «Русского эльфийского ордена». Он говорил, что это поднимет эльфов на борьбу за независимость. Сейчас, вспоминая тот разговор и анализируя произошедшее за последние два года, я понимаю, что это был очень рискованный план, но он сработал.