Книга Эскалация, страница 28 – Алексис Опсокополос

— Здравствуй! — ответил Клим. — История магии первая.

Я поблагодарил его, и мы пошли дальше. О чём-либо разговаривать не хотелось — из головы не выходила Зотова. Да и не только она. Чего только не было в моей голове: от переживаний за оставшихся в Восточном ребят и гражданской войны до Ани с Ариной. Голова буквально шла кругом, и я даже не заметил, что одногруппник отстал. Я просто не обратил на это внимание, но потом решил спросить, какую тему группа сейчас проходит, повернулся к Климу, а того рядом не оказалось.

Я остановился, развернулся и увидел, что Клим очень медленно идёт за мной.

— Ты чего там застрял? — крикнул я ему.

— Ничего, — ответил бывший орк. — Куда спешить?

Но сказал он это как-то странно — неуверенно. И выглядел при этом очень напряжённо. Я усилил эмпатию и почувствовал довольно сильный испуг, исходящий от Клима.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего.

— Не ври! Я же вижу, ты не хочешь, чтобы мы с тобой вместе зашли в здание. Что случилось?

— Да ничего не случилось.

— Троекуров? — поставил я вопрос ребром.

Клим тяжело вздохнул и сказал:

— Рома, я не хочу ничего обсуждать. Просто не хочу. Если тебе не трудно, оставь меня, пожалуйста.

— Я-то оставлю. Троекуров — нет.

— Он тоже оставит, если я не буду с тобой общаться.

— Да уж, не думал, что ты такой трус. Ладно, извини за доставленные неудобства.

— Я не трус.

— Серьёзно? А кто ты?

— Я не трус, — повторил Клим.

— Хорошо, как скажешь. Я думал, ты боишься со мной общаться, но, видимо, у тебя есть какие-то другие причины.

— Есть.

— Надеюсь, серьёзные, — я усмехнулся.

— А чего ты ржёшь? — неожиданно завёлся Клим. — Я не боюсь ни тебя, ни Троекурова. Только у него дядька — губернатор и куча друзей, у тебя сильный дар и поддержка администрации гимназии. А я один!

— Поддержка администрации?

— Да все знают, что ты любимчик Милютиной.

— Как-то странно ты разговор перевёл. Мы, вообще-то, говорили о том, что ты боишься…

— Ничего я не боюсь! — разозлившись, крикнул Клим. — Просто оставьте меня в покое! Разбирайтесь сами!

— Что-то ты какой-то нервный. Тебе Троекуров опять угрожал, что ли?

— Угрожал? — Клим перешёл на крик. — Это называется «угрожал»?

Бывший орк одним махом расстегнул куртку, затем пиджак, потом хотел рубашку, однако пуговка никак не поддавалась, тогда Клим в сердцах разорвал рубашку и оголил торс. Всю грудь моего одногруппника покрывал огромный свежий ожог. Я почувствовал, как меня накрывает такая волна ярости, какую я даже на финале против Нойнера не ловил.

— Когда? — спросил я.

— Вчера вечером.

— Почему лекарям не показал?

— Они спросят откуда.

— И что теперь, так ходить будешь?

— После занятий по боёвке зайду, тогда вопросов не будет.

Я ещё раз посмотрел на жуткий ожог и злость усилилась, хотя казалось, что сильнее уже некуда.

— Застегни пиджак и пойдём! — сказал я Климу, но тот продолжил стоять.

Я выдохнул, немного успокоился и попытался объяснить, как я вижу ситуацию:

— Если мы сейчас не поставим его на место, будет только хуже. Поверь, я знаю, о чём говорю. Но всё решаемо. Я просто не ожидал, что он настолько тупой и что всё зайдёт так далеко.

Клим вздохнул, молча кивнул, застегнул пиджак, и мы пошли дальше. С каждым шагом, с каждой секундой кипящая во меня ярость становилась сильнее, и я уже всерьёз опасался, что могу наломать дров. После разговора с Ариной настроение и так были ниже нуля. На это сверху легло возмущение гадким поступком Троекурова. Я находился в таком взвинченном состоянии, что был готов взорваться в любой момент и по любому поводу.