Книга Вызов, страница 127 – Алексис Опсокополос

Правила отбора были довольно просты. Он проводился в два тура за два дня. В первом туре нас разбили на шесть пар, и победители этих пар сразу же получали статус участников турнира. Проигравшие должны были продолжить борьбу за оставшиеся два места. В то, как эти два места разыгрывались шестерыми претендентами, я даже не стал вникать, так как собирался в первом же поединке решить вопрос.

К двенадцати часам все участники отборочных боёв были на арене, а желающие посмотреть на поединки — на трибунах. Руководитель центра майор Нидербергер сказал небольшую приветственную речь уже непосредственно участникам отбора, объявил мероприятие открытым и уступил место гауптману Айзеншмиду. Преподаватель боевой магии тоже всех поприветствовал и сообщил, что сейчас объявит результаты жеребьёвки. Это было неожиданно, я почему-то был уверен, что жеребьёвка будет открытой и состоится у нас на глазах. Но я ошибся.

Айзеншмид достал из кармана лист бумаги, сказал, что на арену мы будем выходить в той же очерёдности, в которой он будет объявлять пары, и тут же зачитал результаты жеребьёвки. И эти результаты удивили меня не меньше, чем в своё время жеребьёвка Весеннего турнира в Кутузовке — мне выпало драться с Шимчиком. На ринг мы должны были выйти третьими.

Такой жребий сам по себе выглядел маловероятным, а тут ещё Айзеншмид не удержался и слегка улыбнулся при объявлении наших фамилий. И мне сразу же стало понятно: даже если остальные пары и выбирали при помощи жребия, то нас с Якубом свёл в одну пару вовсе не жребий, а воля гауптмана или даже майора. Они знали, что против меня у Шимчика нет никаких шансов и, возможно, решили таким образом проучить любителя писать жалобы на товарищей и преподавателей.

Едва огласили нашу пару, Якуб побледнел и испуганно посмотрел на меня. Стало понятно: поединок он уже проиграл. Мне оставалось лишь выйти на арену и красиво это дело оформить.

Первая пара дралась долго, ребята продержались три раунда по десять минут и так и не выявили победителя на арене. В итоге поединок остановили, и решение о том, кто из соперников едет на турнир, пришлось принимать судейской бригаде. Те, что вышли вторыми, в плане скорости порадовали. Там всё решилось уже к середине второй минуты, когда один из бойцов смог заточить соперника в ледяную глыбу. После этого бой остановили и объявили, что через пять минут на арену выходим мы с Шимчиком.

Я даже и не мог припомнить, чтобы когда-либо ещё выходил на поединок настолько уверенный в своей победе. Перед жеребьёвкой мне даже было немного неудобно, всё же это не совсем честно — с моими навыками выходить на бой против обычного курсанта. Сведи меня жребий с кем-то другим, я постарался бы провести поединок так, чтобы проигрыш не выглядел унизительным для моего соперника. Но Шимчик — это другое дело. Здесь я мог себе позволить развернуться вовсю — я его и раньше недолюбливал из-за скверного характера, а после его жалобы майору мне прямо-таки хотелось его наказать.

Выйдя на арену, я оглядел трибуны. На первом ряду сидела администрация во главе с майором Нидербергером и преподаватели. Чуть в стороне располагались пани Митрош и доктор Штеблер, специально приехавший, чтобы посмотреть на поединки.

«Или посмотреть на меня», — эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я встретился с доктором взглядом.