Книга Вызов, страница 102 – Алексис Опсокополос

Я сходил в туалет и умылся над раковиной ледяной водой. Это помогло почти полностью прийти в себя и вспомнить ещё много чего. Умываясь, глянул в зеркало и обратил внимание, что белки глаз у меня красные. И ещё на мне была пижама. Это было странно, я хорошо помнил, что пил зелье и ложился на кушетку в майке и куртке.

Надо было возвращаться к рыжеволосой Агате, кем бы они ни была, но хотелось ещё немного потянуть время, в надежде, что я вспомню наконец-то кем она мне приходится и почему называет меня Робертом. А вот то, что в медпункте есть душевая, я уже вспомнил, поэтому вернулся в процедурную и обратился к девушке:

— Агата, мне всё ещё очень плохо — мутит, штормит и, кажется, я вот-вот потеряю сознание. Мне бы холодный душ принять. Можно?

— Да, пожалуйста, — ответила девушка.

Я отправился в душ. Голова уже почти не болела, но зато её буквально разрывало от возвращавшихся воспоминаний. Они, цепляясь одно за другое, кружились в голове и потихонечку располагались каждое на свою полочку в закромах моей памяти.

Пока стоял под прохладной струёй воды, вспомнил, как пил зелье для восстановления памяти, как перед этим уговаривал Агату его приготовить и как мне снились необычные сны. Вспомнил поединок с Шимчиком и бой с партизанами. Теперь я знал ответы на все вопросы, что мучили меня в последние дни.

Но как только я разобрался с этими вопросами, им на смену пришли другие. Сколько времени я нахожусь в Восточном? Почему у меня польские имя и фамилия? Почему я знаю немецкий язык? Когда и где я его выучил? И много-много других вопросов различной степени важности.

Ясно было лишь одно — спецоперация, в которой я принимал участие, затянулась, меня как-то перевезли в секретный подготовительный центр в Польше, и здесь меня и ещё примерно сотню ребят к чему-то готовили. И тут же пришло жуткое понимание, что в этом центре я нахожусь уже не один месяц — февраль на улице был тому подтверждением. Выходит, я проторчал в Восточном уже около полугода.

С другой стороны, немного прояснилась ситуация с немецким языком — за полгода его вполне можно было выучить, особенно если со мной поработали сильные менталисты, расширившие мою восприимчивость к новым знаниям, а после этого я пару месяцев только и занимался тем, что учил язык, а потом попал в языковую среду. Но при этом я хорошо помнил, как по прибытии в Восточный меня приветствовал на немецком майор Нидербергер, и я его понимал. Значит, я выучил язык до прибытия в центр «Ост». Но где я мог это сделать?

От этих нестыковок снова заболела голова, но уже не так сильно, как раньше. Я попытался отогнать лишние мысли и сконцентрироваться на Агате. Кто она такая, откуда я знаю, как её зовут, и почему она приготовила для меня зелье и помогает мне? Ответы на эти вопросы стоило получить до того, как я опять буду с ней разговаривать.

«Ты знаешь, как её зовут, потому что она твоя девушка», — неожиданный ответ на все вопросы, связанные с Агатой, возник в голове сам собой, и я тут же вспомнил, как и когда мы познакомились, как мы проводили время, какие были у нас отношения, что она любила и что её выводило из себя.

Агата была моей девушкой, а я её парнем. Точнее, её парнем был Роберт — я-то ощущал себя уже как Роман. Но вести себя с Агатой и всеми остальными в Восточном однозначно стоило так, будто я всё ещё оставался Робертом. И тут до меня потихоньку начало доходить, что во мне теперь будто живут две личности: Романа Андреева и Роберта Гроховски. Стало страшновато — я понял, что избавиться от Роберта и его приобретённых привычек будет нелегко.