Книга Отверженный, страница 47 – Алексис Опсокополос

— Олег Левашов. Он ждёт тебя в парке. За спортзалом. Там в конце парка есть еловая аллея. Вот туда ты должен прийти.

— Должен? — удивился я.

— Нет! Не должен! Конечно, не должен! — тут же начал оправдываться Мирон. — Ты можешь не идти, но большая просьба, если тебя потом спросят, скажи, что я передал информацию! Пожалуйста!

Сосед по комнате чуть ли не плакал — он явно боялся этого Олега. И боялся сильно. Похоже, блондинистый нарцисс держал некоторых студентов в страхе. Мирона уж точно. Надо же было нам прийти именно на его бой и сесть возле его подруги. И надо ж было Миле над ним смеяться.

Но что сделано, то сделано, прятаться от кого бы то ни было я не собирался. Возникшую проблему имело смысл решить, не откладывая в долгий ящик. И желательно решить сразу и навсегда. До встречи с Милой оставалось почти два часа, был шанс успеть обернуться. Я встал с кровати, убрал в тумбочку планшет и надел куртку.

— Так ты пойдёшь? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил Мирон.

— Время есть, делать нечего, чего бы и не сходить? — ответил я и вышел из комнаты.

Нужное место я нашёл почти сразу. И сразу стало понятно, почему Левашов назначил встречу именно там. Все деревья в парке стояли ещё без листвы, и он полностью просматривался. Но та его часть, где меня ждали, была надёжно скрыта от посторонних глаз густыми зарослями мохнатых елей. Идти туда было неприятно. Нет, я не боялся, но осторожность была привита мне с детства.

И ещё после Петербурга, где на каждом углу висят камеры, было непривычно. В столице, как и в большей части России, камеры слежения были запрещены на губернском уровне — Законодательными собраниями. Без ограничений их можно было устанавливать лишь в жилищах. Да ещё в ограниченном количестве в государственных и образовательных учреждениях и банках.

В академии одна камера стояла на входе в главный корпус и одна на входе в общежитие. Больше я их нигде камер не заметил. Возможно, в этом были и свои плюсы, но пока, с момента, как я покинул Санкт-Петербургскую губернию, я видел лишь минусы такого подхода.

Дойдя до еловой аллеи и свернув на неё, я сразу же увидел Левашова. И не одного. С ним была уже знакомая мне брюнетка и трое каких-то парней. Присутствие девушки меня смутило. Если блондин собирался драться, то это было исключительно мужским делом, зачем приводить с собой девчонку?

Впрочем, от этого нарцисса можно было ожидать чего угодно. Может, ему настолько нравилось, как подружка им восхищается, что он таскал её на все драки. Я ещё плохо знал человеческую психологию. Может, у них это было нормой. Я ведь раньше с людьми особо и не общался. Поэтому нужно было быть готовым ко всему.

«Роман Седов-Белозерский ни от кого прятаться и бегать не будет, — подумал я и тут же мысленно исправился: — Роман Андреев ни от кого прятаться и бегать не будет».

Постаравшись настроить себя на решительные действия, я быстрым и уверенным шагом направился к Левашову и его друзьям. Ещё толком не подойдя к ним, я почувствовал сильную агрессию и неприязнь. Почувствовал настолько сильно, что аж удивился. Неужели мой Дар проявлялся в том числе и в направлении эмпатии? Было бы неплохо, я слышал, что это довольно редкое и полезное умение.

— Смотрите-ка! Пришёл! — не без удивления сказал Левашов. — Или храбрый, или глупый.