Книга Отверженный, страница 121 – Алексис Опсокополос

— Если я Вас правильно понял, Вы не сегодня решили назначить мне наставника. Но ведь я только сейчас решил не скрывать свои особые навыки!

— Решил ты только сейчас, — согласилась ректор. — А то, что ты умный мальчик, я поняла уже давно.

— Выходит, у меня и выбора-то никакого не было?

— Очень умный мальчик! — Милютина опять рассмеялась. — Но выбор есть всегда! Егор Андреевич — один из лучших специалистов по уникальной магии в нашей академии. Он преподаёт на выпускном курсе. Я пригласила его, потому что после отчёта Игнатьева и Коржова должна была это сделать. Таковы правила — ты уник, ты проявил уникальные способности, с тобой должен побеседовать специалист по уникальной магии и по возможности оценить твой потенциал. Но сейчас, в процессе нашего разговора я решила попросить Егора Андреевича взять тебя под свою опеку. Мне кажется, из этого выйдет толк.

Я выслушал ректора и понял, что никогда уже не узнаю, как оно было на самом деле: действовала ли Милютина по обстоятельствам или заранее меня просчитала. Я даже допускал, что это она включила меня в список участников турнира, чтобы подтолкнуть к принятию решения о развитии уникальных навыков. В пользу этой версии говорило то, что Анна Алексеевна как-то совсем уж спокойно отреагировала на мои слова о том, что список участников составляется как попало.

Голова уже шла кругом, в неё лезли совсем уж дикие мысли и предположения, в том числе и о мотивах такого поведения ректора, но от всего этого меня избавил, вошедший в кабинет мужчина примерно сорока лет. Я переключил на него всё своё внимание, и меня немного отпустило.

— Приветствую Вас, Анна Алексеевна! — произнёс мужчина. — Разрешите?

— Проходите, Егор Андреевич! — ответила Милютина. — Мы как раз о Вас говорим. Проходите, знакомьтесь! Вот это тот самый молодой человек, о котором я вам рассказывала!

Я быстро встал и немного склонил голову, выражая таким образом Егору Андреевичу своё почтение. Мужчина подошёл ко мне, внимательно меня оглядел, да так, что мне стало неуютно, протянул мне руку и сказал:

— Гурьев Егор Андреевич!

— Андреев Роман, — ответил я и на автомате пожал протянутую мне ладонь.

Такое знакомство меня очень удивило — в академии было не принято, чтобы студенты пожимали руки преподавателям. Но всё встало на свои места очень быстро — я почувствовал, как по всему моему телу словно побежали электрические разряды, а виски сдавило. Стало неприятно, и я непроизвольно напрягся, чтобы хоть как-то противостоять такому открытому сканированию.

— Хорошую защиту поставил! Молодец! — сказал Гурьев и отпустил мою руку, неприятные ощущения сразу же прошли.

— Я Вам сразу сказала, что молодец, — ответила на это Милютина. — Берёте?

— Отчего ж не взять, Анна Алексеевна, коль Вы советуете? Да и, признаюсь, защита его меня впечатлила, хотелось бы узнать, кто его научил так её ставить. Если я не ошибаюсь, молодой человек с подготовительного курса?

— Не ошибаетесь, Егор Андреевич, с подготовительного. Но на ежегодный турнир заявился.

— Даже так? — воскликнул Гурьев. — Но тогда я точно должен взять этого парня!

— Берите! Я уверена, что не пожалеете!

Ректор и преподаватель продолжили обмениваться любезностями, а я молчал и смотрел на Егора Андреевича. И чем дольше смотрел, тем больше убеждался, что видел его раньше. Но даже приблизительно не мог вспомнить: где, когда и при каких обстоятельствах.