Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 125 – Алексис Опсокополос

Раздался глухой удар, боковым зрением Лёха увидел, как упал тесть. В глазах комедианта всё поплыло, но он ещё успел обратиться к другу:

— Жаб, дружище, ты уж постарайся.

— Не меньше тебя хочу отсюда живым выйти, — ответил амфибос, но Ковалёв этого уже не слышал, он лежал без сознания на полу в ногах друга.

Жаб ещё некоторое время посидел, а потом встал и направился к двери. Дошёл до неё и толкнул — всё ещё было заперто. Амфибос снова посмотрел на свои руки. Слизи на них почти не прибавилось — яд не хотел выходить. Самочувствие Жаба ухудшилось настолько, что он пошатнулся и прислонился к двери, начал сползать по ней и упал на пол, уткнувшись лицом в порог. Кашлянул, закрыл глаза и потерял сознание.

Примерно через минуту послышался звук отпирающихся засовов, но никто в комнате его не услышал. Все, включая Жаба, лежали без сознания. Время от времени амфибос пытался откашляться, толком не приходя в себя, но сделав один-два глубоких вдоха, снова отключался и лежал без сознания, безмятежно вдыхая ядовитый воздух.

Безмятежную тишину кабинета господина Тонга нарушило слабое жужжание — это заработали двигатели робота-уборщика, который, согласно прописанного распорядка, активизировался и приступил к выполнению своих обязанностей. Первым делом робот решил пропылесосить и помыть пол, но столкнулся с неожиданным препятствием — почти весь кабинет был завален людьми, раскинувшими в разные стороны свои руки и ноги.

Тщетно пытаясь объехать все непредвиденные препятствия, робот добрался до входной двери, откуда и решил начать уборку. Первое с чем уборщик столкнулся в процессе работы — было лицо Жаба. Робот несколько раз ткнул чувствительным сенсором в лоб амфибосу, пытаясь определить, что же мешает ему начать уборку.

Сенсор обнаружил на лысой голове Жаба множество слизи, выводящей яд, и классифицировал её, как грязный, липкий предмет среднего размера, поле чего принял решение убрать этот предмет с пути, чтобы он не мешал уборке.

Робот спрятал сенсор и достал манипулятор, которым попытался подцепить голову амфибоса. Ничего не получилось — она выскальзывала. Уборщик повторил процедуру несколько раз с тем же успехом.

Ощупав голову более тщательно, робот наткнулся на ухо амфибоса, и решил зацепиться за него. А чтобы действовать наверняка, активизировал на манипуляторе множество маленьких иголочек-зацепочек. Крепко ухватившись за ухо, уборщик в очередной раз попытался оторвать липкий предмет от пола. И снова ничего не вышло, правда, в этот раз робот содрал с уха амфибоса почти всю кожу.

Так совпало, что за секунду до этой манипуляции Жаб в очередной раз ненадолго пришёл в себя и глубоко задышал. Но в этот раз тяжёлое дыхание сменилось не кашлем, а диким воплем амфибоса. Жаб от боли открыл глаза, одной рукой схватился за ухо, а второй интуитивно отмахнулся, попав при этом ладонью по сенсору, заменявшему на двери ручку.

После крика амфибос глубоко вздохнул, и его сознание снова затуманилось. Жаб опять отключился и рухнул на пол. Но в этот раз его голова лежала в дверном проёме, и её обдувал сквозняк, гулявший по коридору.

Буквально через две–три минуты амфибос пришёл в себя. Держась за стену, он поднялся на ноги, вышел в коридор и отдышался. Через некоторое время убедился, что в организме почти не осталось яда и, задержав дыхание, вбежал в кабинет. Через полминуты Лёха уже лежал на полу в коридоре. А спустя четверть часа возле Ковалёва лежали все, кто находился в кабинете на момент блокировки дверей.