Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 72 – Алексис Опсокополос

— Но как ты смог так угадать?

— Жаб! Я не угадал, а знал наверняка! И именно поэтому пожалел тебя и не стал спорить на деньги. А голова у тебя всё равно чугунная, так что считай: на интерес спорили.

— Но почему? Мы же сделали ему очень хорошее предложение, — не успокаивался амфибос. — Зачем ему было так себя вести? Тем более, вон оно как для него всё закончилось. Сидит сейчас в капсуле, с простреленным щупальцем и ждёт отправки домой без гарантий, что долетит.

Лёха посмотрел на товарища, как на ребёнка, и сказал:

— Дружище! В этой галактике меня больше всего удивляют две вещи. Первое — это удивительное разнообразие разумных рас, большую часть из которых составляют существа гуманоидного и близких к нему типов. А второе — что из всех этих рас нам, людям, ментально наиболее близки не какие-либо гуманоиды и даже не отдалённо похожие на них рептилоиды, а вот эти бесформенные мерзопакостные кальмары. Улавливаешь, к чему я клоню?

— То есть, ты хочешь сказать, что он поступил, как человек, и поэтому ты угадал? Выходит, любой человек поступил бы так же? — удивился амфибос.

— Ну, не любой, но мысли твои в этот раз пошли в верном направлении.

— Ты бы так поступил?

— Я — нет. Скорее всего, нет. Но девяносто пять процентов моих собратьев поступили бы только так. Исключительно так! А то и хуже!

— А куда хуже-то?

— Поверь, дружище, есть куда — плохо ты людей знаешь.

Амфибос разочарованно развёл руками, да так печально, что Лёха решил его немного приободрить.

— Но не могу не отметить, что идея замаскировать капсулу именно под лжерубку была твоя, и она лишний раз подтвердила твою гениальность. Сколько у нас времени до прыжка?

— Минут сорок. Уже почти покинули орбиту; как только выйдем из зоны видимости поста орбитальной охраны, сразу же прыгнем. Не хочу, чтобы они засекли момент прыжка и проследили курс.

— Перекусить успеем? Или сначала скинем балласт, а потом устроим вечеринку?

Жаб пожал плечами.

— Ладно, давай сначала скинем, — согласился потерпеть с обедом Ковалёв. — Пока этот беспозвоночный тиран на корабле, я не чувствую себя свободным. А ты как? Ощущаешь ещё железные оковы рабства на своей серо-зелёной шее?

— Нет, — ответил Жаб. — Не ощущаю, но что толку? Вольную он нам не дал. Значит, по закону мы — его рабы. Не нравится мне это.

— Как будто мне нравится. Но в Обитаемом Пространстве на подавляющем большинстве планет законы Кхэлиэ не действуют. Так что мы, как минимум, не загнаны в угол.

— Только действует Кодекс. Причём и на наших родных планетах тоже. Забыл про имущественную часть приговора? А мне не хочется всю жизнь прожить, отдавая каждый заработанный юань этому кальмару.

— Жаб! Какую всю жизнь? Надо быстро искать настоящего убийцу — это и будет нашей вольной. А что касается Кодекса, так для нас сейчас важно не то, что он действует на наших планетах, а что он не действует на Шорке. И это намного важнее!

— Да на Шорке вообще ничего не действует, — заметил Жаб.

— Не скажи, там действует Закон о Неразглашении банковской тайны. На данный момент важнейший для нас закон.

Лёха был прав. Банковские законы Шорка, а именно Закон о Неразглашении банковской тайны, позволил комедиантам скрыть от кальмара основную часть своих сбережений. После того, как суд Олоса признал их самих имуществом господина Чэшээ Чэроо, всё их движимое и недвижимое имущество автоматически перешло кальмару. И Кодекс Пятой Конфедерации гарантировал кхэлийцу исполнение этого решения на всех планетах, входящих в эту самую Пятую Конфедерацию.