Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 54 – Алексис Опсокополос

— А если я скажу, что я клон, вы меня отпустите? — неожиданно спросил комедиант.

— Биологические клоны подлежат немедленной утилизации, а лицо, предоставившее суду вместо себя клона, объявляется в галактический розыск, — как по бумажке ответил судья.

— Нет, я не клон, — сразу же громко и внятно ответил Лёха — слова про утилизацию ему очень не понравились.

— Вы подтверждаете, что находитесь пред судом в здравом уме, и ваше сознание в данный момент не находится под внешним управлением?

— А если нет, тоже утилизация? — спросил Ковалёв.

— Экспертиза, — спокойно ответил судья. — И в случае обмана суда это будет являться отягчающим обстоятельством.

«Интересно, насколько обман суда сможет отягчить обвинение в убийстве уважаемого гражданина?» — подумал Лёха, но, перехватив недовольный взгляд Жаба, прекратил дурачиться.

— Да, я всё подтверждаю. Я в порядке.

Судью это устроило, и он тут же переключился на адвоката:

— Господин Нэчээ Рохоо, вы подтверждаете, что являетесь общественным защитником подсудимых Алексея Ковалёва и Вэллоо-Колло-Чивво и у вас есть все необходимые для подтверждения этого утверждения документы?

— Да, Господин Абсолютный Судья! — ответил адвокат.

Он достал из папки договор, подписанный ранее комедиантами, сходил к судейскому столу, отдал документ и вернулся на свой стульчик.

Судья бегло осмотрел договор и обратился к сидящим в клетке:

— Господа Ковалёв и Вэллоо-Колло-Чивво, вы подтверждаете пред судом, что наняли господина Нэчээ Рохоо в качестве своего защитника?

— Да, — хором ответили комедианты.

— Хорошо, — сказал судья и снова посмотрел на адвоката. — Господин защитник, есть ли у ваших клиентов какие-либо ходатайства к суду?

— Да, Господин Абсолютный Судья! — адвокат достал из папки лист бумаги с отпечатанным на нём текстом. — У нас есть ходатайство!

Общественный защитник Нэчээ Рохоо набрал в себя побольше воздуха и под полные надежд взгляды Лёхи и Жаба начал речь:

— От имени наших клиентов, господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво, на основании выданной ими нам абсолютной адвокатской доверенности, заявляем о полном раскаянии наших клиентов и ходатайствуем о замене для них любой возможной меры наказания на пожизненную отработку нанесённого ущерба. С передачей всех прав и любого движимого и недвижимого имущества наших клиентов в пользу официального наследника пострадавшего.

По мере произнесения адвокатом его речи лица подсудимых вытягивались в дикой гримасе безграничного удивления и чудовищного разочарования. А под конец, когда эти лица исказила обычная ярость, комедианты вскочили, и наиболее быстрый на язык Лёха заорал:

— Ты что несёшь, чучело? Какая на фиг отработка? Мы не давали на это согласия!

— Ты же записи обещал приобщить, гад! — вторил своему другу Жаб.

— Или это у тебя был такой план, крыса? — добавил Ковалёв.

Судья, глядя на эти возмущения, нажал на небольшую кнопочку на столе, и всё внутреннее пространство клетки тотчас же оказалось пронизанным многочисленными электрическими разрядами — не смертельными, но очень болезненными. Лёха с Жабом, матерясь, запрыгали на месте и замахали руками, так как совершенно не представляли, что делать в такой ситуации — электричество било из воздуха и по всему телу.

Пока комедианты прыгали в клетке, адвокат сбегал и положил ходатайство на судейский стол. Через тридцать секунд, показавшихся комедиантам часом, судья отпустил кнопку, и, не убирая далеко от неё щупальца, миролюбиво спросил: