Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 40 – Алексис Опсокополос

Полковник такого поворота не ожидал: он привык к тому, что соперник использует руки больше для отражения ударов, а все надежды возлагает на свои сильные ноги. Жаб два с половиной раунда давал цванку это понять, и тот просто не ожидал от соперника ударов руками. Не дав начальнику прийти в себя от первого хука, амфибос одарил его вторым, точно таким же, но с левой руки. И тут же снова с правой.

Как и все представители его расы, Жаб был амбидекстром и наносил удары обеими руками с одинаковой скоростью и силой. Рептилоид даже не успевал закрываться — казалось, он вот-вот рухнет. Не в состоянии отражать удары, начальник снова попятился, но Жаб в этот раз не пошёл за ним, а дождавшись, когда цванк отойдёт на нужную дистанцию, нанёс свой фирменный удар ногой в висок. Начальник тюрьмы рухнул как подкошенный. Секундой позже прозвучал гонг.

К полковнику подскочил рефери и помахал пальцами у него перед глазами. Но рептилоид не обращал на это никакого внимания. Как и в тот вечер на Ксине, цванк не мог прийти в себя после удара амфибоса; как и в тот вечер, он медленно поднялся и поплёлся прочь от ринга, что-то бормоча под нос.

Двое помощников побежали за начальником тюрьмы, рефери без лишних эмоций объявил победу Жаба, и все присутствующие цванки сдержанно выразили разочарование. Секундант и Лёха усадили победителя на стул. Пожилой амфибос дал избитому соплеменнику попить, а друг радостно похлопал по плечу и сказал:

— Жаб! Ты красавец! Не знаю, выживем ли мы после сегодняшнего вечера, но если нас убьют, то уйдём мы красиво!

— Не нравится мне такая перспектива, — мрачно сказал победитель, прекратив пить.

— Это я, не подумав, ляпнул, — спохватился Лёха, вспомнив, что друг не понимает шуток. — Не бери в голову! Но как ты его ушатал — это просто песня!

Тем временем на ринг вышел один из охранников и громко сказал:

— Перерыв десять минут! Потом второй бой! — затем он повернулся к Лёхе и добавил: — Готовься!

— В смысле — готовься? Сам, что ли? А массажистки не будет? — спросил комедиант, но его вопрос остался без ответа.

Через десять минут бывший штурмовик Алексей Ковалёв был на ринге. Напротив него стоял заключённый цванк, с которым они несколько раз пересекались в столовой. До этих встреч Лёха даже не догадывался, что цванки могут быть такими страшными и большими. По сравнению с этим парнем начальник тюрьмы был милым субтильным юношей с приятными чертами лица. Драться против Лёхи вышел натуральный монстр.

«Ничего, и не таких в бараний рог скручивали», — подумал бывший штурмовик, но уверенности ему это почему-то не придало.

Противники вышли на середину ринга, пожали друг другу руки и разошлись. Рефери дал отмашку. Прозвучал гонг.

Первые три раунда Лёха держался бодро. Понимая, что надо брать не силой, а измором и техникой, он выматывал соперника, наносил много точных, хоть и не очень сильных ударов. Сожалея, что в этом бою невозможно победить по очкам, комедиант надеялся, что ему удастся вымотать это чудовище и как-нибудь повалить на покрытие ринга, а там уже доработать ногами.

К концу третьего раунда Лёха заметил среди зрителей начальника тюрьмы. Полковник сидел на стуле и с интересом наблюдал за поединком — видимо, полностью пришёл в себя. В третьем же раунде бывший штурмовик пропустил первый существенный удар. Причём произошло это довольно нелепо: цванк, которому за все три раунда так и не удалось ни разу нанести ни одного прицельного удара, отмахиваясь от очередного Лёхиного выпада, совершенно случайно нанёс тому затрещину, да такую, что у комедианта заложило ухо, и он не удержался на ногах. Правда, вскочил он до того, как громила осознал, что может добить лежачего противника, а через несколько секунд после этого ещё и прозвучал гонг.