Книга В огне 2, страница 117 – Алексис Опсокополос

Встроенные в интерфейс часы показывали шесть пятьдесят, значит, будить Егора можно было с чистой совестью. Дошёл до своей комнаты и постучал в дверь. Никто не ответил. Я немного подождал и постучал ещё раз, уже со всей силы. И в этот раз за дверью ничего не произошло, никто не пошёл её отпирать и не проронил ни слова.

Тут до меня дошло: Червяков просто выполняет приказ не подавать вида, что он в моей комнате. Поэтому я постучал ещё раз и сразу же крикнул в замочную скважину:

— Егор! Это я, Макс! Открывай!

После этих слов за дверью послышался шорох, и почти сразу же она отворилась. На пороге стоял мой жрец, бледный как мел и с нервно подёргивающимся глазом.

— Что случилось? — спросил я, входя в комнату и оглядывая её.

— Сейчас ра-а-аскажу, — ответил Егор, запирая дверь.

— Да успокойся ты! — сказал я. — Всё нормально! Или ты что-то увидел глазами Смолякова? Что с ним?

— Сейчас ра-а-аскажу, — повторил Егор, не меняя тона и продолжая заикаться.

Я подошёл к столу, взял стакан и сходил в санузел, где набрал воды. Дал Егору попить. Жрец осушил стакан едва ли не залпом. Бледность от этого не прошла, но хотя бы глаз дёргаться перестал.

— Ты сядь на стульчик, успокойся и потихоньку рассказывай! — сказал я, присаживаясь на кровать. — Что случилось?

— После нашего разговора я сбегал на кухню, взял немного еды и решил, что до утра не буду отсюда выходить. Завёл будильники на телефоне, чтобы просыпаться каждые полчаса и проверять, что Смоляков делает. Часов до двух ночи он то сидел у себя в комнате, то выходил во двор подышать, а потом стало всё чёрным, видимо, спать лёг. Но я всё равно проверял каждые полчаса.

— Молодец! — похвалил я жреца.

— Каждый раз было темно, но в половине четвёртого я увидел лицо нашего начальника охраны. Это было так неожиданно. Я уже думал, до утра ничего не произойдёт, а тут Смоляков прямо в лицо охраннику смотрел.

— Именно начальнику?

— Ну да, я его имени не знаю. Через глаза Смолякова статы же не видно, но я помню, что он главный у охранников.

— И что дальше?

— Охранник что-то говорил, и судя по его выражению лица, он обращался со Смоляковым довольно жёстко. Как будто приказывал. Смоляков смотрел на него, слушал, а потом достал из-под кровати сумку, ту самую, которую принёс накануне. Отдал её охраннику. Тот достал из сумки тряпку какую-то или ленту. Я плохо разглядел, он сразу её протянул к голове Смолякова, видимо, повязал ему на лоб. Затем достал из сумки здоровый нож и какую-то бутылочку. Открутил у неё крышку и чем-то из неё полил нож. Похоже было на краску густую.

— А не на кровь? — спросил я.

— Или на кровь, — согласился Егор и продолжил рассказывать: — А потом они ушли из комнаты. Поднялись по лестнице и подошли к какой-то двери. Охранник взял нож и произнёс над ним какие-то слова, будто заклинание начитывал. После этого отдал его Смолякову, и что-то ему говорил примерно минуту. Потом вылил себе на пальцы остатки жидкости из бутылочки и протянул руку Смолякову к лицу, наверное, размазал по нему эту жидкость. Пальцы прямо перед глазами были, Смоляков несколько раз их даже закрывал. Потом Смоляков долго смотрел на нож, а охранник начал открывать дверь, это краем взгляда было видно. А потом…

Егор замолчал, его правый глаз снова задёргался, видимо, воспоминания и рассказ давались ему тяжело. Я сходил ещё за водой. В этот раз жрец осушил стакан не так быстро, но опять до дна. После чего сказал: